Чтение онлайн

— У себя.

— Да-а? Правда? Ой-ли!

— Нет, на самом деле, брось прикалываться!

— И Кадаву привет передай! Телохранителями еще называются — продолжал насмехаться Бакет и, только почувствовав, что достаточно взвинтил собеседников, вполне деловым тоном сообщил:

— Рэлла Надежда через нас прошла, вот вы и не среагировали.

— Куда?

— А вот туда! — И утешил. — Все нормально, бездельники. За внутренний радиус она не выходила. Она в детской, у дочки. Я уже все проверил, охрану на 02 код поднял, и на вас перевел. Так что можете дальше спать, лодыри.

— Спасибо, Бакет, — виноватыми голосами и почти синхронно отозвались оба проштрафившихся телохранителя.

— Ну, то-то же! Пока!

А Надежда, и в самом деле не хотевшая никакого сопровождения, потихоньку проскользнула в детскую к дочери.

Девочка сама стояла в кроватке, а Вилда ползала на коленях по паласу и собирала осколки стекла и рассыпанные цветы. Увидев Рэллу Надежду, кормилицаона окончательно растерялась и заплакала.

— Рэлла Надежда, простите, пожалуйста! Я не знаю, как все случилось… Вазочка на столе стояла и… и сама… сама…

— Да не волнуйся ты, глупенькая. — И хитровато усмехнулась, внимательно глядя на дочь. — Я, кажется, догадываюсь, кто это тут хулиганит.

И позвала девочку осторожным телепатическим сигналом.

Ребенок отреагировал мгновенно.

Девочка рассматривала мать, сначала недоверчиво, косясь исподлобья, что вызвало укол болезненной ревности. (Так (так тебе и надо! Бросила собственного ребенка на произвол судьбы и еще хочешь любви и радости!) а затем широко улыбнулась, показывая все шесть зубов.

— Альдена, — повторно позвала ее Надежда, — возьми! — и протянула на раскрытой ладони снятый джанерский браслет.

Вилда удивленно смотрела, так и продолжая сидеть на полу, и ничего не понимала.

Альдена попыталась телепортировать браслет, но обязательно уронила бы его, если бы мать не поддержала. И, получив желанный предмет, немедленно шлепнулась на попку, чтобы с ним ознакомиться.

Дав девочке время рассмотреть новую интересную игрушку, Надежда объяснила растерянной кормилице.

— Это Альдена начинается баловаться. Я тоже начинала примерно в таком возрасте. Так что тебе, Вилда, теперь придется не оставлять в поле ее зрения бьющиеся предметы и те вещи, которые не должны попадать в руки ребенка.

Надежда зашла в детскую. Ее сопровождал Найс. Геранд мгновенно оказался у нее на руках, а она, усадив мальчика поудобнее, спосила:

— Мелита, а где ваш телохранитель?

— Ой, Рэлла Надежда, он скоро вернется, Праки Геранд машинку сломал, он сказал что отремонтирует.

На этих словах телохранитель появился в дверях.

— А я, вообще-то, к тебе.

— Да, Рэлла Надежда. — И полная готовность к чему угодно и вопрос во взгляде.

— Мне нужно подобрать тебе напарника. И уточнила. — Для Альдены. Подумай, с кем из охранников тебе было бы лучше работать. Требования такие же, как были к тебе.

Растерянный парень некоторое время задумчиво смотрел в пол, пока Найс, опираясь спиной на подоконник, не поторопил его:

— Так что, вспомнил? Или мне самому тебе напарника назначать?.

— Рэлла Надежда, Праки Найс, — заторопился он с ответом. — У меня есть друг, Иркет. Только он с внешнего радиуса.

Найс недовольно поморщился, а Надежда заинтересованно произнесла:

— Продолжай.

— У них в семье четверо ребятишек. Иркет старший, потом десять лет перерыва и все остальные. Он всех сам вынянчил. Он умеет с маленькими.

— Ну, хорошо. Зови сюда своего Иркета, посмотрим, — строго приказал Найс, уже почти чувствуя, что ему все равно прикажут перевести этого охранника в телохранители дочери Посланницы. И все пытался вспомнить, как же он выглядит, и не мог. — Старею, старею, — обреченно думал начальник охраны.

Но только на пороге появился широкоплечий парень со смущенным выражением очень смуглого широкоскулого лица, тут же его вспомнил и согласился с выбором Посланницы, так как нареканий к нему никогда не имел.

Полтора года для ребенка — срок вполне осознанного существования. Альдена уже прилично болтала, досаждала несчастной Вилде с телекинезом, на прогулках пыталась убегать и от нее, и от бдительного Иркета — самой лучшей своей игрушки.

Надежда вызвала к себе Кадава, приказав Альгиде и Бернету сходить погулять. И кивком показала на диван: садись.

Он, изумленный, повиновался.

— Кадав, ты не замечаешь? Мне начинает казаться, что Альдена становится кое в чем похожей на тебя. Я уже боюсь показываться в детской вместе с тобой. Скоро и посторонние начнут выстраивать ненужные ассоциации.

— И что мне делать Рэлла Надежда?

— Я думала. Долго думала. У меня, кажется, есть для тебя один вариант. Не знаю, как он тебе, но я, честно, не нашла ни более подходящего повода для твоего ухода, ни более подходящей должности.

Кадав подался вперед огорченный и растерянный.

— Помнишь, мы ездили недавно к Матенсу смотреть на оборудование нового корабля? Аллант подарил его мне. Я хочу, чтоб капитаном этого корабля стал ты. Это очень хороший корабль — первый корабль межсекторного класса для Тальконы. Я разрешаю тебе самостоятельную вербовку экипажа, в том числе на любых военных и гражданских кораблях планеты. Когда-то ты мечтал о космосе. Мне не хотелось бы, чтобы я оставалась единственным препятствием на пути к этой мечте. И я уже знаю цель вашего первого полета. Это Закрытая Зона, планета моего отца — Земля. Миссия научно-исследовательской экспедиции тебя устроит? — и, не давая времени на ответ, продолжила: Я отдам тебе все материалы, что у меня имеются по этой планете. Кое-что ты уже видел. Я очень хочу знать больше. Ты согласен?

— Да, Рэлла Тальконы. — Что ему еще оставалось отвечать в этой ситуации.

— Обиделся, — сразу же ощутила Надежда, — отгородился официальным титулом, не сказал привычное — «Рэлла Надежда», — но добавила, добивая — Кадав, пожалуйста, подбери себе замену. Сам. Ты достаточно знаешь меня, знаешь Бернета. Посоветуйся с ним, захочет ли он работать с выбранным тобой напарником. Если хочешь, можешь задействовать Найса, можешь выбирать самостоятельно… — и попыталась оправдаться: у меня, действительно, нет другого выхода, пойми. Дело не только в тебе и во мне. На карте судьба Альдены. — и с тихим вздохом приговорила последней фразой. — У тебя неделя сроку.