Чтение онлайн

Моё сердце пропустило удар – рядом со мной стоял… дух… который и вызвал сомнения в том, что моя собственная протекающая крыша поехала окончательно. Между тем, дух… девушка… выглядела на редкость материально, осязаемо. Казалось, только протяни руку и можно будет коснуться мягких локонов, там, где на висках было несколько выбившихся прядей. Девушка кивнула в сторону окна, где по длинному переходу медленно брели две сильно беременные женщины.

– Пациентки? – промямлил я, смотря на Надежду во все глаза. – Только женщины?

Надо же, я снова это сделал – повёл себя, как придурок! Хотя ещё вчера решил, что появление духа в стенах больницы не является чем-то из ряда вон, и вот опять! И даже мысль, что мне нужен специалист, который успокаивает будущих мамочек, ничуть не обидела меня.

Пусть не сразу, но до меня дошло, что Надя смеётся надо мной. Об этом говорили и её чуть подрагивающие уголки губ и глаза, в которых светилось понимание того, что творится в моей душе. Надя подошла к Светкиной кровати и тут же вся весёлость с неё слетела. Она изучала показатели, те, что были на пищащем мониторе, внимательно рассматривая длинную бумажную ленту, которую он выдал. По выражению её лица было невозможно что-то прочесть, разве что она чуть прищурила глаза, когда кинула взгляд на прищепку на Светкином пальце.

– Как Сюзанна? – неуверенно поинтересовался я, отчего-то называя имя, которое Светка сама себе дала.

– Её травмы заживут без особых последствий, - Надя кивнула на нижние конечности, которые были зафиксированы в какой-то хитроумной штуковине. – Как вы понимаете, за неё дышит аппаратура, пока она в коме. Но самое главное не в этом, а в том, что Светлана или Сюзанна, называйте как хотите, не собирается возвращаться к нам. Ей слишком комфортно, понимаете? Нет ответственности, нет забот и хлопот… Вас она видеть рядом с собой не желает, но, возможно, есть что-то или кто-то, на кого она отреагирует иначе? Родители, подруги, увлечения? Возможно, у вас есть совместные дети?

Было видно, что для Надежды было несколько стеснительно спрашивать о столь личных вещах, что я невольно усмехнулся. Я с сожалением отрицательно покачал головой. Какие дети? А родители? Светка и не помнила, когда последний раз даже поздравляла их с праздниками, не то, что имела с ними какое-то духовное родство. Подруги? Весьма сомнительно, те могут только позубоскалить с ней и обсудить общих знакомых за её спиной, не больше.

– Боюсь, что нет людей, которые были бы столь важны для Светланы, чтобы она стремилась выздороветь, - я видел, как Надя понимающе мотнула головой и вздохнула, легко прикасаясь к моему сознанию.

– Что же, - девушка откашлялась, убеждаясь в правдивости моих слов. – Скоро будет обход, думаю, что Вы можете поговорить с лечащим врачом. С вашего позволения, я удалюсь.

Действительно, вскоре появились медицинские светила в виде главного врача, пары медсестёр, наверное, и жизнерадостного врача, засунувшего руки в карманы халата.

– Ну, что же, посмотрим, что тут у нас… - поинтересовался главный врач, поправил очки на носу и уставился на монитор, вытащив ту же самую бумажку, что и Надя. – Хм, стабильное состояние, пока добавить нечего, - градус весёлости второго эскулапа заметно упал, появилась внимательность и забота, которые и должны присутствовать при посещении платных пациентов.

– Леночка, - обратился лечащий врач к одной из своих спутниц, - я назначу ещё низкомолекулярные гепарины и антибиотики добавим…

Медсестра шустро достала блокнот и принялась что-то записывать там, с обожанием смотря на второе светило. Мне же посоветовали не отчаиваться и надеяться на лучшее. При том, что прогнозов, понятное дело, никто не давал. Впрочем, всё это я уже знал из уст Надежды Фёдоровны, так что распрощался со всеми светилами и заторопился на службу, по дороге набирая знакомый номер.

– Привет, дружище! – мой абонент с утра был на редкость дружелюбно настроен. Впрочем, сейчас, после того, что он услышит, жизнелюбия у него точно убавится.

– И тебе привет! – хмыкнул я, соблюдая видимость расслабленности. – Слушай, мне бы в архиве покопаться…

– С твоим допуском могу показать подписи на пакте Молотова-Рибентропа, не больше, - не унывал старый приятель, на ходу генерируя идеи.

– Спасибо, конечно, - не польстился на щедрость я, торопливо сообщив: – Но меня интересуют полицейские сводки или же газетные вырезки о теракте, который произошёл на вокзале в 1873 году. Некий бомбист подорвал несколько вагонов, произошёл взрыв, затем пожар. Я слышал, что тогда погибли люди… Возможно, сохранились какие-то записи о полицейских расследованиях случившегося теракта, фото с места трагедии. Газетчики не могли обойти своим вниманием подобную новость.

– О, как! Однако! – задумались в трубке, я уже собрался выдавать какую-то ерунду о том, что по тому делу всплыли новые обстоятельства, но дружище медленно выдал: – Ладно, что-нибудь придумаю.

В результате весь день я был, как на иголках, ожидая обещанного придумывания. Всё валилось из рук, я даже толком не мог понять, что требует от меня командование, смотрящее с жалостливо-понимающим видом. Наконец, когда я уже решился на то, чтобы ускорить процесс «придумывания», пришло лаконичное сообщение: «Центральный архив, я договорился, тебя ждут!». И вот уже через полчаса я парковался возле серого бетонного здания, побродил по узким коридорам и обнаружил табличку с надписью: «Читальный зал», тут же метнувшись к маявшемуся от безделья молодому человеку, оказавшемуся тем самым меня ожидающим.

– Что вы мне можете предложить из архивных документов? – вцепился в парня я.

– Пошли глянем, - довольно флегматично отозвался тот и повёл меня куда-то, лавируя между длинными столами.

Мысленно подивившись собственному стереотипу, согласно которому библиотекарь должна быть непременно нервной старушкой в очках с роговой оправой и тёплой шалью, я отправился следом.

– У нас всё оцифровано, оригиналы спрашивают нечасто, - поворачиваясь ко мне, заявил молодой человек, - и по предварительной записи.

Быстро пощёлкал клавишами на стоявшем на столе компьютере и кивнул:

– Любуйся, всё, что есть.

Я благодарно кивнул на это и с жадностью уставился в экран.

Глава 11. Террорист-идеалист и вопросы фарта

Парень-библиотекарь, решив, что сделал свою работу по максимуму, тут же смылся в неизвестном направлении, сообщив напоследок, что он перекинул всё, что у него было по делу о подрыве на вокзале, в отдельную папку на столе. Я благодарно кивнул и уткнулся в монитор. Однако, с информацией было негусто, впрочем, я и не ожидал иного. Так, на странице издания: «Ведомости Санкт-Петербургского градоначальства и столичной полиции» находилась фотография, где были запечатлены покорёженные обгоревшие вагоны, сошедшие с рельсов, какие-то сломанные деревянные балки и развороченный взрывом дебаркадер. Трагично, без сомнения, но по уровню треша не дотягивает до современных изданий. Во всяком случае, разорванных взрывом тел, скромно прикрытых простынками, луж крови, пострадавших, бродящих рядом с безумными взглядами и рыдающих родственников на старинном фото не было.

На следующей странице издания я, продираясь сквозь яти и прочие красивости, прочёл краткую заметку, больше напоминающую сухой полицейский отчёт, из которой я понял, что теракт действительно был, люди на самом деле пострадали, были и погибшие. Рядом было фото того самого террориста, который таким образом решил сообщить обществу о недопустимости существования абсолютной монархии в Российской империи. Я тяжко вздохнул, глядя на полицейское фото угрюмого парня лет двадцати с тёмными растрёпанными волосами, упрямо сжатыми тонкими губами и на редкость тощей шеей с выступающим острым кадыком. Ниже сообщалось, что преступник, Матвей Зотов, мещанского сословия, был слушателем каких-то курсов, название которых мне ничего не дало. Так вот, именно там он приобщился к опасному течению анархистов-революционеров, проводил активную агитацию среди таких же студентов, что и он сам, давя на неокрепшую психику последних. Я недобро усмехнулся. Ну да, это когда верхи не могут, а низы не хотят. В связи со своей поганой деятельностью доморощенный народоволец находился на карандаше у столичной царской охранки. Правда, это совершенно не помешало юному террористу уйти из-под наблюдения, раздобыть взрывчатку и явиться на московский вокзал на поиски объекта для выражения своей классовой ненависти. В конце заметки была выражена уверенность, что полицейское управление во всём непременно разберётся и виновные понесут наказание, даже несмотря на то, что непосредственный виновник теракта погиб на месте. Далее следовало весьма официально выглядевшее пожелание долгих лет жизни и всяческих благ императору Александру Второму.