Чтение онлайн

Катька подошла к столу.

— Вы видите? — указала она на спички. — Он всегда их ломает, когда нервничает. Оля рассказывала, что эта привычка у мужа с детства. Однажды его дед пришел домой пьяный, никак не мог найти спички, чтобы затопить печь, и со злости ударил вертевшегося под ногами мальчишку кочергой по затылку. Ребенок, которому и так немало попадало от старших, выразил протест и, спрятавшись от деда, переломал и выкинул все спички. Потом это вошло в привычку, от которой он так и не смог избавиться.

Я живо представила картину: спрятавшийся за ящиком в ангаре мужчина нервно надламывает и отбрасывает спичку за спичкой.

— Теперь мне понятно, что делала Оля на аэродроме.

— Ольга ехала в автобусе с соревнований и вдруг увидела из окна своего мужа. В принципе, ничего особенного в том, что он шел по улице, не было. Но Оле показалось странным, что одет ее муж в форму обслуживающего персонала аэродрома. Этой формы раньше она у него не видела, да и никакого отношения к летчикам или аэродрому он не имел. Ольга остановила автобус и поспешила за мужем, но к тому времени он уже успел скрыться из вида. Интуитивно Оля направилась к клубу и чуть не столкнулась с ним около аэродрома. Филимонов странно себя вел: озирался по сторонам, прятался за стенами эскадрильных домиков, а потом прошмыгнул в ангар. Никто этого не заметил, кроме Оли.

— Я так и подумала. И случилось это в тот самый момент, когда к Брянскому пришла Александра. Влюбленные были слишком заняты друг другом, чтобы заметить постороннего человека, проникшего в ангар. Я права?

— Со слов Оли получается, что именно так все и было. Подруга прибежала ко мне взволнованная. Она так и не дождалась, когда ее муж выйдет из ангара, и Брянский запер его внутри. Ольга мучилась угрызениями совести из-за того, что не сообщила обо всем Вениамину, упрекала себя за нерешительность. Но тогда она предала бы своего мужа! А еще Оля долго не могла понять, что ему было нужно в ангаре. Она все поняла лишь в середине следующего дня, когда она узнала от меня о смерти Брянского. В клуб Ольга обычно приходила к концу тренировок, ведь занятия в институте заканчиваются не раньше пятнадцати часов. Но в злосчастную субботу Оля хотела не выходить на работу. Муж, естественно, ночевать домой не пришел, и Ольга хотела дождаться его и обо всем расспросить. После того разговора я больше Олю не видела. Вы думаете, она попала в беду?

— Наверняка, — ответила я, почти уже не слушая Катьку.

Мысли мои закрутились, точно взбесившийся электросчетчик, наматывая полученную информацию и отбрасывая прочь переработанный материал: рассказ Александры Семеновой, Залесье, детский дом, институт, сторожка, колючки… на ковре.

Я подняла и покрутила в руках покрытый шипами плод растения. Дурман — лекарственное и в то же время ядовитое растение, не слишком часто встречающееся в Тарасовской области. А ведь я совсем недавно где-то видела этот дурман. В памяти вдруг всплыла вчерашняя поездка в Залесье, вечернее солнце, узкая тропинка к дому Прохоровны и колючие кустарники.

— Ой! — воскликнула вдруг Катерина. — А вдруг он ее убьет?!

Легкой птичкой Катька перепорхнула через комнату.

— Подождите секундочку!

Девчонка запрыгнула на стул и принялась энергично шарить руками на верху шкафа. Юбка у Катьки была короткая и соблазнительно обтягивала округлые бедра. Охотно верилось, что юной амазонке легко удается подцепить очередного богатенького ухажера. И вместе с тем в Катьке уживалась бескорыстная дружба и болезненная преданность подруге. Такая, как Катерина, может быть стервой, разлучницей или даже авантюристкой, но друга не предаст никогда!

Катька тем временем достала со шкафа маленькую жестяную коробочку, в каких продавались леденцы в послевоенные времена. Открыв крышку, она очумело уставилась на дно пустой банки.

— Пропали. Филимонов их забрал! — бескровными губами прошептала девушка.

— Что забрал? — переспросила я.

— Патроны. Здесь, в коробочке, Филимонов хранил патроны от охотничьего ружья. Его дед раньше служил лесником. Вот ружье и досталось Олиному мужу в наследство.

— А где ружье? — всполошилась я.

— Ружье Филимонов хранит у матери. Говорит, что там надежнее. Документов на оружие у него нет. Оля рассказывала, что ее муж мечтал пойти на охоту. Тогда пришлось бы везти ружье через весь город и дорожные посты. Гаишники запросто могли его остановить.

— А патроны почему он хранил здесь?

— От греха подальше! Филимонов как-то сказал, что если ружье висит на стене, то оно обязательно выстрелит. — Катька всхлипнула. — А вдруг оно и правда выстрелит?

Я кинулась к двери, Катька за мной. В сумке нетерпеливо задребезжал мобильник.

Кто там еще! Как некстати! Но, может быть, это Александра?

Я включила связь и поднесла аппарат к уху.

— Здравствуй, Танюша! Ты не забыла, что обещала этот вечер мне? — услышала я знакомый голос Гарика Папазяна.

— Ой, Гарик! Извини, дорогой.

— Я так и думал, что ты немножко забыла, — с едва уловимым южным акцентом проворковал не теряющий надежду Папазян.

— Гарик, миленький, я ничего не забыла. Поздравляю тебя. Счастья тебе, любви, удачи…

— А как же секс?

— Ах ты, развратник! Ну конечно, дорогой, и секса, и всего, чего пожелаешь!

— Тебя желаю! — не унимался Папазян.

— Ну, не обижайся. Сегодня никак не могу.

Мне было ужасно неловко перед приятелем, но что я могла сделать? Гарик наверняка что-то в этом роде от меня ожидал — не первый год знакомы, — но все же обиделся. Я даже готова была поклясться, что сейчас последует реплика о моей жестокости и его разбитом сердце. И не ошиблась.

— Ты коварная и черствая женщина, Танюша. Ты разбила мое пылкое, несчастное сердце! Выходит, что просто так Гарик тебе не нужен! Про Гарика ты вспоминаешь, только когда надо «немножко помогать».

— Гарик, миленький, не сердись. Ты у меня самый хороший, самый любимый и красивый. И я всегда о тебе помню. Просто сегодня у меня очень серьезное мероприятие, которое ну никак нельзя отложить.

Я чмокнула Гарика в трубку, закончила разговор и, не сходя с места, набрала номер Александры. Ответа не последовало. Лишь все тот же жизнерадостный голос автоответчика посоветовал перезвонить позднее. Дурное предчувствие угнетающе давило на сознание. Я уже не сомневалась, что моя клиентка попала в беду.

Словно пуля я вылетела из подъезда и запрыгнула в «девятку».

— Возьмите меня с собой! — умоляющим тоном попросила Катерина.

— Нет, — резко отрезала я. — Это опасно. Но до летного городка подбросить могу.

Катька не стала спорить, моментально уселась в машину и захлопнула за собой дверцу.

— Мне страшно. Я не могу одна оставаться дома. Я сойду с ума, — заныла Катерина, как только мы выехали на проезжую часть.

Ну, давай, слезу еще пусти для пущей убедительности! Когда молчала в общежитии, казалась тверже каменной скалы.