Чтение онлайн

Футболисты в значительной степени и гладиаторы: не будем забывать, что футбол – это очень мужественная игра. Есть замечательная старая песня: «В хоккей играют настоящие мужчины, трус не играет в хоккей!». В футбол тоже играют настоящие мужчины. К сожалению, мы в настоящее время воспринимаем футболистов чуть ли не как балерин: вот красота! Вот по мячику бьют! Но ведь футбол – самая травмоопасная игра в мире. В отличие от хоккеиста футболисты не защищены, и поэтому если у хоккеистов летят зубы – у футболистов ломаются ноги, трещат головы во время верховой борьбы за мяч, и мы знаем смертельные случаи, трагические. Футбол – это очень опасная, тяжелая игра, даже на любительском уровне. Сколько мы знаем среди наших знакомых людей, которые просто играют на лужайке в мячик с приятелями, – и то тут, то там слышу: вот такой-то ногу сломал, а вот такой-то в больницу попал. Все время. Это действительно очень тяжелая игра, и футболисты в значительной степени гладиаторы.

Несомненно, их можно назвать очень мужественными людьми. Но они и шоумены тоже. Шоумены не потому, что работают исключительно на публику, – всякая сильная игра есть работа на публику, всякая классная игра – это работа на публику, потому что публике нравится, когда хорошо играют. Они просто по определению шоумены. Это никак их не обижает.

Футбольные тренеры. Они очень разные, футбольные тренеры. Очень, очень интересная профессия, на мой взгляд. Потрясающая профессия. Очень социальная профессия. Тренер должен быть, конечно, очень сильным профессионалом. Великолепным профессионалом, теоретиком и практиком футбольной игры. Помимо этого он должен быть психологом. Помимо этого у него должен быть очень твердый характер. Вот если у человека есть сочетание этих качеств, то тогда из него может выйти хороший футбольный тренер… а может и не выйти. Потому что нужен еще и талант, а талант никакими качествами не характеризуется, не определяется: можно знать и то, уметь и это, а таланта нет – и все, и не будет из тебя сильного тренера, а будет просто крепкий середняк, не более того.

Из ныне действующих тренеров сильным я назвал бы, несомненно, Романцева. Как угодно можно относиться к нему, но заслуги его огромны – выдающийся тренер. Несомненно, Семин – тоже очень сильный тренер, интересный, глубокий. Ну и все-таки, я считаю, Валентин Иванов: хотя он сейчас уже не тренер «в чистом виде», но по совокупности своих огромных футбольных заслуг – и игровых, и тренерских – просто очень большая личность, на мой взгляд. Я хотел бы его особо выделить. Слава Богу, дай Бог долгой жизни Бескову (как можно забыть?!), дай Бог долгой жизни Симоняну (как можно забыть?!) – это все такие глыбы нашего футбола! Их мнение тоже имеет огромное значение. Несомненно. Может быть, не столь значительны его тренерские заслуги, но был бы интересен Бышовец. Был бы интересен Малофеев. Знаете, кто мне симпатичен из своих, торпедовских? Игрок был талантливый, хотя, конечно, это не уровень Валентина Иванова, но очень талантливый игрок – Вадим Никонов. Он спас в прошлом году нулевую команду «Торпедо – Металлург», нулевую! (Хотя я как раз больше болею за «Торпедо» лужниковское). Он ее вытянул, а потом его прогнали – и ошиблись: он интересный тренер.

Проблемы мирового футбола? Да нет у него проблем. Это такой огромный механизм, который на полном дыхании продолжает развиваться! Это такая цветущая отрасль мирового шоу-бизнеса! Огромные перспективы, нет пока в мире никаких признаков остывания интереса к футболу, а значит, все в порядке.

А основные проблемы нашего футбола в том, что он слабый. В том, что мы не смогли его уберечь после развала Советского Союза. Пожалуй, футбол как мало что другое оказался под ударом. Потому что несмотря на то, что у советской школы футбола были свои минусы (мы, в частности, говорили о его социальных болезнях, неизбежных при том строе; нужно помнить и о наших климатических особенностях – все-таки в такой стране, как наша, труднее играть в футбол, чем в такой стране, как Бразилия), тем не менее у нас был футбол! Не выдающийся, но крепкий, сильный, со своим лицом. Наш футбол был продуктом взаимодействия нескольких футбольных культур, это был котел, в котором вываривались футбольные школы: московская; в последние годы, хоть и в меньшей степени, – питерская; украинская и грузинская – могучие футбольные школы; очень интересные и сильные армянская и азербайджанская; белорусская футбольная школа – все это «в одном флаконе». И когда у нас в одной команде играли выдающиеся мастера из московских «Спартака» или «Динамо», ЦСКА или «Торпедо», из украинских «Динамо» (Киев), «Днепра» или «Шахтера», из тбилисского «Динамо», из «Арарата», все с разными почерками, с разными манерами в одной команде – это был футбол!

Что такое российский футбол сейчас? Московский футбол. Одна школа! Из всех вышеперечисленных осталась только одна школа – московская. Какой это процент того футбола, который был в Советском Союзе? Отсечен украинский футбол, отсечен грузинский, армянский, все вышеперечисленные. Что осталось? Одна Москва. Вот московские команды друг с другом и дерутся. У нас еще не создана достаточная финансовая основа, нет прозрачности, нет финансовой чистоты в клубах. Нет законодательства. Очень много криминала. Когда все это очистится, когда все это станет прозрачным, тогда постепенно начнет развиваться футбол.

Но вообще это история долгая – футбол непредсказуем. Вдруг вырастет футбольное поколение, которое достигнет результатов, – и пойдут мальчишки в футбольные школы. Увеличится количество денег (деньги уже сейчас неплохие платят) в наших ведущих клубах – уже мальчикам есть смысл идти в футбол. А ведь чтобы родители отдавали детей в футбол, нужно, чтобы футбол был популярен. И чтобы там деньги платили, иначе не отдадут. Постепенно, я думаю, начнет… Это замкнутый круг: не идут дети – плохой взрослый футбол, плохой взрослый футбол – не идут дети. Во многом это связано с деньгами, но, конечно, достигнуть былого уровня советского футбола очень сложно по объективным причинам, которые я уже назвал.

Но есть же Голландия – снова вспомним эту крошечную страну, которая кормит всю Европу своими сельхозпродуктами, молоком, молочными продуктами, при этом на каждом кусочке земли, которая отвоевана у моря, у них футбольное поле. В Голландии народу меньше, чем в Москве, а классных игроков больше, чем во всей России. Сравнить даже нельзя уровень футбола! Значит, и у нас можно.

Я думаю, что от руководителя футбола мало что зависит, – здесь многое зависит от общего состояния страны. Пока страна не станет более благополучной и сытой… Бразилия далеко не сытая страна, но это другой пример, потому что в Бразилии футбол – это национальная религия. Там это другое, сравнивать не нужно. Атак все-таки в основном в футбол хорошо играют в достаточно развитых странах.

Еще одно исключение кроме Бразилии – это Аргентина… но это тоже Южная Америка. А вообще неплохо играет вся Европа. Так как в Европе живут неплохо, то и играют неплохо.

Что зависит от футбольных руководителей: не делать откровенных глупостей – ну, скажем, не наступать на одни и те же грабли в плане совмещения постов тренера клубной команды и тренера сборной. Это уж точно зависит от футбольного руководства. Потому что даже на том уровне, на котором у нас сейчас играют в футбол, мы могли бы добиваться и большего, но здесь уже идут ошибки другого плана, которые тоже, наверное, не с глупостью связаны, а с чем-то еще. Дураков-то вообще мало, как известно. И я никого в глупости не имею права и не буду обвинять. Здесь не глупость – здесь я не знаю что. А в какой мере это зависит от руководства футболом и способствует расцвету этой игры в стране? Да в минимальной! Это такая штука, которая от характера и личности начальника мало зависит.

Я как-то особо не задумывался, в чем секрет популярности футбола, но, наверное, у моего поколения, поколения конца семидесятых, и тех, кто родился в восьмидесятые годы, футбол был популярен потому, что реальных развлечений, кроме футбола и кино, и не было. Кино ты смотришь издали, а футбол – тут ты сам как-то участвуешь. Это первое. А второе, футбол даже в советское время, со всеми тогдашними подковерными играми, в некотором роде был моделью жизни, которая не искажалась внешними факторами. И это, конечно, сильно повышало его, так сказать, общественную притягательность.

Намой взгляд, сегодня притягательность футбола существенно снижается, поскольку появляется масса других отдушин для любого человека – и в общественной жизни, и в спортивной, и в производственной, и в какой угодно. Раньше у нашего человека была стабильная, монотонная жизнь, он знал, что на свою зарплату в лучшем случае может раз в году съездить в Сочи (мечтать поехать на Багамы, купить автомобиль или тем более прорваться в партийное или государственное начальство – да вы что!). Такая жизнь, такой способ существования резко ограничивал круг интересов любого человека, и все мечты кончались зачастую бутылкой или тихим разговором на кухне. Сегодня сфера участия человека во всех сторонах жизни, его возможности резко расширились: ты можешь ехать не только в Малаховку, в Сочи, но и куда угодно, ты можешь в любое время заработать – то ли на продаже водки, то ли на гениальном изобретении, ты можешь прорваться на любую ступень иерархической лестницы. И все это, конечно, резко снижает притягательность футбола. Неслучаен его спад в крупных городах (в мелких, наоборот, всю досуговую деятельность человека составляют футбол или хоккей). Для мальчишки, который живет в Москве, есть масса возможностей продвигаться на других фронтах, а такие возможности у него открываются сразу же и мгновенно; конечно, в этом смысле снижается притягательность футбола как вида занятий и досуга.

Футбол для меня то же самое, что для многих молодых людей моего поколения. Футбол был единственной мощной отдушиной и способом некоторого самоутверждения, начиная от уровня своего двора, кончая уровнем школы или института, кругом каких-то друзей и знакомых. Я футболом увлекался, буквально жил им благодаря тому, что мой отец очень любил футбол. Мой дед «имел честь» отсидеть в одной камере со Старостиным, поэтому все, начиная с деда, болели за «Спартак». Естественно, я сам мальчишкой ходил на футбол на «Динамо» – с отцом, дед-то умер рано – и у Николая Петровича на коленках сидел… У меня есть его книжка, им подписанная. Так что естественно, что я рано увлекся футболом… с одной стороны, может быть, субъективно («Спартак», Старостин), а с другой – объективно: во дворе гоняли в футбол и днем, и ночью. И хотя я был мальчиком из очень интеллигентной еврейской обеспеченной культурной семьи, гонял в футбол, ругался матом, дрался, как все… Поэтому так получилось, что тот круг, где я общался, сильно расширился. Скажем, я жил на Кировской улице (она называлась тогда – впрочем, и сейчас – Мясницкая) и почти полжизни играл там в футбол с Игорем Чис-ленко. Игорь был старше меня, он с 1941 года, я с 1944-го. Он меня привел в секцию к Николаю Тимофеевичу Дементьеву, который на «Красном Знамени» тогда тренировал. У нас двор очень мощный был: через проходной двор на Сретенке жил Игорь Нетто, напротив, дом 24, – там жили Борис Оленков, Татушин. Все эти ребята жили футболом, все им интересовались, как сейчас молодежь интересуется Интернетом. Для нас эти старшие были кумирами, а у нас это подстегивалось еще и тем, что все эти кумиры «живьем» были с нами. Причем напротив нас был «Арарат» (он и сейчас там, в переулке), и после игр все кумиры приезжали сюда, в дом 24. Там такой садик был… Распивали «Дары Арарата», играли в футбол через скамейки вместе с нами. Единственный, кто никогда не участвовал в этих играх, – Николай Сергеевич Сальников, но все остальные великие с нами бегали с удовольствием. Я играл в ФШМ у Николая Тимофеевича Дементьева. Позже нас собрали в команду под маркой «Торпедо» (Москва). Наша юношеская сборная впервые поехала на турнир в Италию. Отбирали футболистов, когда на «Красном Знамени» была какая-то игра, и в этой игре я сильно покалечился – до сих пор чуть прихрамываю. После этого я лежал в больнице в Сокольниках, там мне ногу чуть не ампутировали: когда меня привезли, колено было полностью разбито. Это зимой было, мы играли на снегу. К мячу, к месту, куда мяч опускался, бежали двое. Я бил по мячу, а парень, который в этот момент тоже бил (он был очень крепкий), попал мне в коленку. Были сильно нарушены капилляры, которые с трущихся поверхностей жидкость впитывают, нога начала сохнуть – «все, давайте ногу отрезать!» Но моя мать, тоже врач, не дала этого сделать, привезла меня в другую больницу – слава Богу, там эти сосуды сшили. Я там долго лежал. Сейчас хожу нормально, даже бегаю иногда в футбол.