Чтение онлайн

Она опустила глаза, но всё ещё выглядела сердитой.

— Боря, спасибо, что заступился, — повернулась я к сыну, стараясь успокоить его взглядом. — Но сейчас не надо превращать это в разборки.

Кира схватила планшет и резко ушла в свою комнату, демонстративно хлопнув дверью, а через секунду я услышала как она закрылась на замок.

— Вот коза! — выругался Боря. — Мам, разреши ее проучить. Отец ее вообще распустил! Она тебя ни во что не ставит.

— Оставь, Борь, — я погладила сына по плечу. — Успокоится сама. А если оценки за контрольные плохими будут, отец с ней сам разберется. Ты спокойно к сессии готовься….

— Мам, — сын вздохнул, — тут такое дело….

— Что такое? — спросила я, внимательно посмотрев на него.

Боря замялся, скрестил руки на груди, словно собирался с мыслями, и наконец сказал:

— Помнишь, я рассказывал тебе про практику? Ну, про то, что мне нужно устроиться на неё по профилю?

— Конечно, помню, — кивнула я. — Ты говорил, что с этим могут быть сложности.

— Вот… — он вздохнул, отвёл взгляд и продолжил, — меня никто брать не хочет.

— Почему? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.

— Все знают, что я Сокольский, — сказал он с горечью. — А значит, потенциальный прямой конкурент.

Я нахмурилась, пытаясь понять, насколько серьёзной была его проблема.

— Борь, ну это же просто практика. Какая конкуренция?

— Мам, — он посмотрел на меня с усталой улыбкой, будто говорил с ребёнком, который ничего не понимает. — В мире дизайна это не просто практика. Это доступ к людям, к идеям, к клиентам. Все думают, что если я под крылом отца, то завтра я уже буду с собственными клиентами. Никто не хочет рисковать.

— Но ведь это несправедливо! — воскликнула я, чувствуя, как закипает возмущение.

— Это жизнь, мам, — Боря пожал плечами. — А я засада для всех. Одна фамилия, и уже ярлык на лбу. Мама, поговори с отцом…. В конце концов, я — его сын, я ношу его фамилию, имею право поработать с собственной компании!

Я растерялась. Боря говорил с такой решимостью и одновременно с болью, что я не знала, что ответить сразу.

— Борь, — осторожно начала я, — ты же знаешь, какой у папы принцип. Он не берёт в компанию своих, чтобы…

— Чтобы что? — перебил он, и в его голосе появилась едва сдерживаемая обида. — Чтобы показать, что у него нет фаворитов? Чтобы доказать, что он объективен? А как насчёт того, чтобы поддержать собственного сына? Кому в итоге достанется компания? Кирке, что ли? Да она ж…. Неужели нельзя просто помочь мне?

Я закрыла глаза.

— Я поговорю с ним, Боря. Постараюсь помочь. Но ты ведь знаешь отца…. Он…

— Упертый баран, — пробурчал Борис.

— Боря! — я одёрнула его, но голос был скорее усталым, чем строгим.

— Ну а что, мам? — он поднял глаза, в которых читалась настоящая обида. — Разве не так? Он всегда делает всё по-своему, не слушая никого. А когда дело доходит до семьи, он будто специально делает всё сложнее. Я словно и не его сын совсем! Другие отцы делают все, чтобы дети имели возможности, а мой…. Не ценит меня совсем!

— Боря… он хочет…. чтобы ты был самостоятельным.

— Я самостоятельный, мам! Но мне нужна поддержка!

Наш разговор был прерван внезапным звонком. Надрывался мой телефон в гостиной.

Устало вытерев лицо, я взяла трубку.

— Да, Лика, что такое?

— Ты награждение смотришь? — без лишних слов спросила меня подруга.

— Нет, — честно ответила я, — Кира смотрит, и у нас тут война по этому поводу.

— Заканчивай войну и включай трансляцию! Срочно! — завопила подруга, а у меня в животе упал тяжелый холодный ком.

Я быстро прошла к комнате Киры и резко ударила в дверь.

— Кира, быстро открывай. Живо!

Видимо, голос у меня был такой, что дочь открыла дверь почти сразу, её лицо выражало удивление и лёгкий испуг.

— Что случилось? — спросила она, но я не ответила, выхватывая у неё из рук планшет.

Экран мигнул, и передо мной предстала сцена с награждением. Под яркими вспышками фотоаппаратов и камер, под аплодисменты зала, по ступеням на сцену поднимался мой муж.

Мой Даниил.

Он улыбался, своей сдержанной, уверенной улыбкой, которую я так хорошо знала. Только теперь она была обращена не ко мне.

Обнимая за талию тонкую фигурку в роскошном платье цвета сапфира, он выглядел спокойным и собранным. А её пепельные волосы были уложены в строгую, но чертовски элегантную прическу.

Алина.

Он держал её за талию, словно это было естественно. Словно это было правильно. Его рука лежала так… по-хозяйски. Не жест вежливости, а властность обладателя.

Я чувствовала, как кровь стучит в висках. Мгновение растянулось в вечность. Слова ведущего, поздравления, аплодисменты — всё это превратилось в глухой шум, неразличимый в фоне.

— Мам, что с тобой? — Кира стояла рядом, её голос был обеспокоенным.

Я подняла на неё взгляд, но не смогла ничего сказать.

На экране Даниил повернулся к Алине, обмениваясь с ней парой слов, и она засмеялась — лёгким, ненатянутым смехом. Камера уловила момент, когда их взгляды встретились.

Я почувствовала, как ком в горле поднимается, перекрывая дыхание. Планшет чуть не выскользнул из моих рук.

— Мам? — Кира повторила, уже сильнее встревожившись.

Я закрыла глаза, пытаясь справиться с накатившей волной паники, но в голове звучала только одна мысль:

«Как он мог?»

3. Анна

Пальцы дрожали, по щекам катились злые слёзы боли и отчаяния. Я снова и снова ставила на повтор тот момент, когда Даниил поднимается на сцену, обнимая Алину. Глаза фиксировали малейшие детали, каждое их движение, каждый взгляд.

Её небрежно выпавшая прядь на щеке, блеск дорогого колье на тонкой шее, её лучезарная улыбка и сияющие глаза, обращённые к нему с такой уверенностью, словно она принадлежала этому месту, этой сцене, его жизни.

Его рука на её талии. Эта рука, которую я столько раз чувствовала на своей. Тёплая, уверенная, будто защитная… Но сейчас она была на чужой фигуре, на чужом теле, которое притягивало его, как магнит.

Его слова, обращённые к ней, были не слышны из-за музыки и аплодисментов, но наклон его головы, почти интимный, говорил больше, чем могли бы слова.