Надличностное виденье
Шрифт:
Однако одним из самых важных катализаторов духовного обострения, по-видимому, выступает глубокое погружение в различные виды медитации и духовного делания. Ведь такие методы и были предназначены для того, чтобы вызывать духовные переживания. Мы неоднократно сталкивались с людьми, у которых необычные переживания происходили во время занятий практикой буддийской медитации дзен или випашьяны, кундалини-йогой, суфийскими упражнениями, монашеским созерцанием или христианской молитвой. По мере того как различные восточные и западные духовные школы приобретают популярность, кажется, что все больше и больше людей сталкиваются с надличностными обострениями.
Широкий ряд и огромное многообразие причин, вызывающих духовные обострения, поднимает вопрос о некоем их общем знаменателе или общем пути. Им оказывается ослабление психических защитных механизмов или полная эмоциональная вовлеченность в достижение внешних целей. Оба эти положения приводят к вторжению в сознание прежде бессознательного содержания.
Многие специалисты, занимающиеся психическим здоровьем и встречающиеся с понятием «духовное обострение», хотят знать, каковы точные критерии, по которым можно было бы проводить различие между духовным обострением и психозом. К несчастью, соматическая медицина не предоставляет диагностических инструментов, необходимых для такого различения. В отличие от заболеваний, с которыми имеет дело соматическая медицина, психотические состояния не определяются медицински, если не имеют ярко выраженной органической природы.
«Функциональные психозы» — душевные расстройства, в которых не выявляется биологическая причина, конечно же, не являются заболеваниями в том же смысле, как диабет, брюшной тиф или злокачественное малокровие. И вопрос в том, следует ли их определять как болезни вообще. Ведь диагноз этим состояниям целиком и полностью ставится только на основании необычных переживаний или поведения. И понятие «эндогенный», употребляющееся для обозначения тяжелых функциональных расстройств, включая шизофреническую реакцию и маниакально-депрессивные состояния, как раз и отражает неудачу психиатрии в определении конкретной этиологии. Приписывание этих состояний некоему еще не открытому патологическому процессу равносильно признанию подобного невежества. Но не похоже, чтобы какие-либо поражения головного мозга сами по себе могли бы породить ту необычайно богатую палитру переживаний, которая наблюдается в состояниях с диагнозом психотических.
Как же тогда можно проводить диагностическое различие между духовными обострениями и проявлениями душевного заболевания? Один из наиболее плодотворных подходов — определить, кто из индивидов, переживающих подобные состояния, подходит для того, чтобы получить выгоду от терапевтической стратегии, которая признавала и поддерживала бы происходящее событие, и уже тогда определять критерии для выявления таких индивидов.
Во-первых, мы должны обратить внимание на феноменологию исследуемого необычного состояния. Ведь духовные обострения вовлекают в себя сочетание биографических, околородовых и надличностных переживаний. И такого рода переживания могут вызываться среди любой наугад собранной группы «нормальных» людей не только психоделическими веществами, но также и такими простыми средствами как учащенное дыхание, побуждающая музыка, телесная работа, либо другими разнообразными нелекарственными средствами. Их проявления включают в себя духовно-психическую смерть и возрождение, видения архетипических существ и стран, память о прошлых жизнях и единение с другими людьми, природой, Вселенной и Богом.
Те же из нас, кто работает с холотропным дыханием, видят такие переживания ежедневно во время своей работы, или на семинарах и пользуются благоприятной возможностью оценить их целительную и преображающую мощь. Ввиду подобных обстоятельств оказывается необычайно трудно приписывать схожие переживания и в тех случаях, когда они непредумышленно происходят в повседневной жизни, какой-то экзотической, но пока неизвестной патологии. И поэтому необходимо подходить к этим состояниям таким же образом, как и к похожим переживаниям во время холотропных сеансов, то есть воодушевлять людей отдаться ходу событий и поддерживать возникновение и полное выражение происходящих переживаний.
Другой важный показатель: извлечет ли данный человек какую-либо пользу для себя из глубинной внутренней работы и изменится ли его установка по отношению к холтропному состоянию. Ведь когда индивид осознает, что происходящее является каким-то внутренним событием, то, открываясь работе с переживанием, он становится подходящей кандидатурой для подобного род терапии. Но индивидам, у которых подобная простейшая прозорливость отсутствует и которые используют по большей части механизм проекции или страдают манией преследования, трансперсональные стратегии не подходят. Ибо способность человека создавать доверительные взаимоотношения с терапевтом является совершенно необходимой предпосылкой для того, чтобы психотерапевтическая работа принесла благие плоды.
Другой трудностью в работе с духовно-психическими кризисами является вопрос об их классификации. Насколько вообще возможно различать и устанавливать применительно к ним определенные типы или категории, как это мы делаем с диагностическими категориями в медицине? По моим наблюдениям, это просто невозможно. Симптомы духовно-психических кризисов представляют собой проявление и выражение в телесном виде глубинных движущих сил человеческой психики, которая является многомерным и многоуровневым континуумом, вообще не имеющим внутренних подразделений или границ. Духовно-психические кризисы извлекают свое содержание не только из фрейдовского индивидуального бессознательного, но и из юнговского коллективного бессознательного. И потому мы никоим образом не можем уповать на то, что когда-нибудь наконец выявим ясно очерченные и четко разграниченные типы духовных обострений.
И все-таки наша работа с индивидами, находящимися в состоянии духовно-психического кризиса, обмен мнениями с коллегами, проводящими аналогичную работу, и изучение литературы убедили нас, что, в общем-то, возможно и даже полезно выделить несколько основных видов духовно-психических кризисов, которые обладают достаточно характерными признаками, отличающими их от других. Вполне естественно, что у них нет четко определенных границ и на практике мы будем рассматривать их как в значительной степени перекрывающие друг друга. Наиболее важными разновидностями духовных кризисов, наблюдавшихся нами, являются:
1. Шаманская болезнь.
2. Пробуждение кундалини.
3. Случаи переживания единства сознания («вершинные переживания»).
4. Психологическое обновление посредством возвращения к средоточию.
5. Кризис психического раскрытия.
6. Переживания прошлых жизней.
7. Общение с духами-водителями и «установление канала связи».
8. Околосмертные переживания (ОСП).
9. Близкие встречи с неопознанными летающими объектами (НЛО) и переживания похищений инопланетянами.
10. Состояния одержимости.
Шаманская болезнь
Деятельность многих шаманов — мужчин и женщин, которые в различных культурах выступают как знахари или врачеватели, начинается с непроизвольно возникающих волнующих духовидческих состояний, которые антропологи окрестили «шаманской болезнью». В это время будущие шаманы утрачивают соприкосновение с повседневным окружением и испытывают мощнейшие внутренние путешествия в нижний мир, где демоны набрасываются на них и подвергают ужасающим мучениям и испытаниям, что зачастую достигает своей наивысшей точки в переживаниях смерти и расчленения, за которыми следует возрождение и восхождение в небесные сферы.
Если подобные случаи завершаются успешно, они оказываются в своей глубине благотворными и для эмоционального, и для физического здоровья будущих шаманов. Именно по этой причине о шаманах говорят подчас как о «раненых целителях». Невольное посвящение также приводит их к пониманию действий многих важнейших сил природы и проникновению в движущие силы болезней. Если подобный кризис успешно завешен и воспринят, то индивид становится шаманом и возвращается в сообщество, чтобы принять на себя почетную роль жреца и целителя.