Чтение онлайн

Если правда то, что наше глубиннейшее естество божественно, и что мы — подобие творящего начала Вселенной, то каким образом объяснить прочность нашей уверенности в том, что мы — просто существующие в материальном мире физические тела? Какова же тогда природа этого основополагающего неведения относительно нашей подлинной самобытности, той таинственной пелены забвения, которую Аллан Уоттс называл «табу на знание того, кто ты»? Как могло случиться, чтобы бесконечная и вечная духовная сущность сотворила из себя и в себе самой чувствующих существ, которые переживают себя отдельными и от своего истока, и друг от друга? Как могло статься, чтобы все действующие в мировых событиях были окутаны наваждением веры в объективное существование их собственной призрачной действительности?

Самое подходящее объяснение, которое мне довелось услышать от людей, с которыми я работал, говорило, что космическое творящее начало пленяется собственным совершенством. Для того чтобы осуществить наилучшие свои возможности для приключений в сознании, божественная игра должна породить переживаемые действительности, включая, разумеется, и призрачность материального мира. Чтобы отвечать выполнению задачи, ради которой они созданы, эти действительности должны быть убедительными и правдоподобными во всех своих мельчайших подробностях.

В качестве примера мы можем вспомнить о таких видах художественного творчества, как театр или кино. Порой спектакли и кинофильмы могут быть столь совершенными, что заставляют нас забыть, что события, очевидцами которых мы являемся, призрачны, но мы откликаемся на них, как будто они происходили в действительности. И точно так же актер или актриса могут, на время потеряв свою самотождественность, слиться с героями, которых они изображают.

Мир, в котором мы живем, проявляет множество характеристик, таких как множественность, наличие противоположностей, плотность и вещественность, изменчивость и непостоянство, которые у Безусловного Сознания в его чистом виде отсутствуют. Вот почему оно создает репродукции материальной действительности, наделенные «недостающими» свойствами, выполненные с таким художественным и научным совершенством. На языке кабалы об этом говорится, что «людям надобен Бог, и Богу надобны люди».

Призраки ощутимого мира столь убедительны, что отсоединившиеся единицы Мирового Ума (включая и нас) ошибочно принимают его за действительность. В крайнем выражении своей искусности они на самом деле столь цельны, что представляют себя и в виде атеиста, и в виде истинно верующего, внося доводы не только против своей причастности творению, но и против самого своего существования.

Одной из главных уловок, помогающих создавать призрак обычной материальной действительности, выступает существование заурядного и безобразного. Если бы мы все были сияющими бесплотными существами, черпающими свою жизненную энергию непосредственно от солнца и живущими в мире, где все земли выглядят как Гималаи или нетронутые острова Тихого океана, нам было бы очевидно, что мы являемся частью божественной действительности. Точно так же, если бы все строения нашего мира выглядели как райская долина Занаду или Шартрский собор и нас окружали скульптуры Микелеанжело, если бы свежий ветерок доносил до нас музыку Бетховена или Баха, то божественная природа нашего мира легко была бы различима.

Но вместо этого у нас есть физические тела со всеми их выделениями, жидкостями, запахами, несовершенствами, патологиями и пищеварительный тракт со всем его отвратительным содержимым. Мы рыгаем, блюем, пускаем газы, какаем и писаем. Само тело человека в конце концов обратится в прах. Все эти неприкрытые факты затемняют и путают наш поиск божественного. Мы обнаруживаем, что, помимо наших собственных тел весь мир загажен. Это свалки, загрязненные городские территории, дурно пахнущие туалеты с непристойными надписями, городские гетто и миллионы притонов. Существование зла и то обстоятельство, что само естество жизни — хищничество, делает подобный поиск для средней личности почти невозможным. А для образованных представителей Запада картина мира, созданная материалистической наукой, — дополнительное серьезное препятствие.

Божественная игра — это не какая-то полностью замкнутая система, ибо она дает своим участникам возможность открыть истинную природу творения, включая их собственное высокое положение в космосе. Однако, чтобы сделать возможность божественного воссоединения еще более маловероятной, все пути, ведущие в этом направлении, преисполнены серьезных трудностей, опасностей и непредвиденных обстоятельств. Любая возможность духовного раскрытия, как правило, сопровождается действием самых разнообразных противоположных сил.

Некоторые из внутрипсихических препятствий на пути к освобождению достаточно трудны и опасны, чтобы отпугнуть не очень храбрых и решительных искателей. К ним относятся встречи с архетипическими силами тьмы, страх смерти и призрак безумия. Еще более затруднительными являются помехи и вмешательства, идущие из внешнего мира. В Средние века многие люди, у которых были непроизвольные мистические переживания, подвергались опасности пыток, судилищ и казней инквизиции. В наши дни ярлыки «психиатрически больные» и драконовские терапевтические меры заменили обвинения в колдовстве, пытки и аутодафе.

Материалистический сциентизм ХХ столетия высмеивает и объявляет патологией любое духовное усилие, сколь ни было бы оно обоснованным и современным по духу. Влияние, которым пользуется в современном обществе материалистическая наука, чрезвычайно осложняет возможность относиться к мистицизму серьезно, а тем более следовать путем духовного раскрытия. Вдобавок догматы и деятельность основных религиозных конфессий Запада склонны затемнять то обстоятельство, что единственное место, где может быть обнаружена истинная духовность — это душа человека. Вместо того, чтобы помочь нам соединиться с божественным, организованная религия может действовать скорее как помеха любому серьезному духовному поиску, и это хуже всего.

Технологии священного, выработанные в различных туземных культурах, были отброшены на Западе как плоды магического мышления и примитивные предрассудки дикарей. Отвержение духовного поиска конформистским большинством было затем подкреплено и узаконено злоупотреблением различными мистическими средствами. К примеру, духовные возможности сексуальности, которые находят свое выражение в тантре, были легко извращены сложившимися представлениями о сексе как мощном животном инстинкте. Если ответственно и разумно использовать психоделики, то они могут широко распахнуть врата в надличностное измерение. Однако вскоре вслед за пришествием психоделиков последовало безответственное неодухотворенное злоупотребление этими соединениями, что повлекло законодательные решения, порожденные одновременно страхами безумия и генетических нарушений, и сделало этот путь воссоединения очень трудным и хлопотным.

Одна из задач духовного странствования, требующая наибольшего напряжения сил, — прийти к признанию существования зла. Глубокие переживательные озарения в различные виды предельной действительности наводят на мысль, что зло является существенной составляющей в космическом действии. Так как космическое творение — это творение из ничего (creatio ex nihilo), то оно должно быть симметричным. Эта основная парадигма гласит, что все, что возникает в сущем, должно уравновешиваться своей противоположностью. С этой точки зрения существование противоположностей любого рода есть необходимая предпосылка творения явленных миров.

Ранее также упоминалось, что одним из «побуждений» к творению, видимо, была «нужда» творящего начала узнать себя, так чтобы «Бог мог узреть Бога» или «лик мог увидеть лик». И если божественное творит, чтобы освоить собственные возможности, то невыражение полного ряда этих возможностей означало бы неполноту самопознания. И если Безусловное Сознание является также верховным художником, испытателем и изыскателем, то богатство творения было бы подточено и испорчено, если бы были бы упущены некоторые значимые альтернативы. Ведь художники не ограничивают свои темы передачей того, что прекрасно, высокоморально и возвышенно. Они изображают любые стороны жизни, которые могут дать интересные образы или обещают захватывающие сюжеты.