Надломленные оковы
Шрифт:
Что же, Хозяину виднее. Нриз не знал, почему Хозяин не уничтожил дублирующую систему, почему не развернул искажённую метрику пространства, не извлёк и не разрушил второй кристалл. Ну а может и разрушил — просто Нриз оказался неспособен это заметить. Мысль, что Хозяин не подозревал о самом существовании кристалла, пришлось отбросить как абсурдную. Возможно, Хозяин хотел преподать ещё один урок, а Нриз оказался слишком глуп чтобы понять его смысл.
Больше всего Нризу хотелось вернуться на ту поляну, чтобы всё проверить и убедиться самому. Если кристалл остался цел, тогда Тааг-18 потенциально жив, пусть назвать жизнью функционирование голема было бы сложно. Да, чтобы восстановить Таага у Нриза нет ни источника элир, ни редких ценных материалов и, наверное, уже никогда не будет. Но даже простое знание факта, что смерть единственного друга не окончательна, сняло бы с души Нриза огромнейший груз.
Пока Хозяин тащил его за шиворот, словно нашкодившего щенка, Нризу лишь оставалось молча восхищаться, как тонко и мастерски тот оперирует пространством. Каждый шаг переносил на десятки, а потом и на сотни ярдов — кусты и деревья, проносясь мимо, размывались в едва различимые пятна. И даже порой проходили сквозь Нриза — ведь одновременно с изменением пространственных метрик, Хозяин производил фазовый сдвиг, что позволило игнорировать физические препятствия. Нриз имел неплохое представление о сложности необходимых расчётов и требуемом мастерстве контроля элир, так что ещё раз убедился, что Хозяин — величайший из магов. Впрочем, ничего нового или необычного в этом не было, пусть и было приятно получить очередное подтверждение этому сколь угодно очевидному факту.
Всю глубину и трагедию своего наказания Нриз осознал гораздо позже. Хозяин притащил его в занюханное бюро и бросил, словно мешок с картошкой, под ноги какому-то глупцу. Нриз прекрасно видел, как мнётся бородатый накрашенный торговец, в каком ужасе находится, не смея не то чтобы отказать, но даже просто высказать недовольство. Понимал, насколько отвратительно для местного менталитета рабовладение, к искоренению которого, о ирония, приложил руку именно Хозяин. Видел всю гамму изменений выражений лица этого «старого Жорефа», которому, естественно, пришлось склониться и покориться Хозяину, принимая Поводок. Но у Нриза не возникло ни капли сочувствия, ни толики жалости. Этот нелепый эрзац, эта фальшивка, этот подонок возомнил себе, что теперь заменит Хозяина? Он стал рабовладельцем, а Нриз их ненавидел всей душой!
***
Жореф ушёл по каким-то своим делам, оставив его в одиночестве, выходя закрыв дверь на замок. Нриз долго сидел в прострации, испытывая сложную смесь обиды, гнева, злости и отчаяния. Купался в собственном горе, уставившись невидящим взглядом в деревянную стену, окрашенную в весёленький светло-жёлтый цвет. Он так и не поднялся с пола, лишь принял сидячее положение. Сидел, тихо подвывая и покачиваясь со стороны в сторону.
Не так! Всё должно было пройти совершенно не так! Героический акт самопожертвования, сладко-горькое расставание с Хозяином ради его же блага, прекрасный и полный драматизма поступок, так тщательно смакуемый Нризом в воображении, превратился в банальное предательство. Планируемый гордый и печальный исход из Цитадели на деле оказался пинком под зад надоевшей шавке. Пусть конечный итог вышел одним и тем же — Хозяин избавился от обременительного присутствия Нриза — но насколько же отличалось остальное!
Всё окончательно пошло кувырком. Тааг-18 уничтожен, сам Нриз отдан в руки какому-то провинциальному торгашу, а вместо того чтобы скучать по своему верному рабу и печалиться из-за расставания, Хозяин зол и сердит!
Нриз не знал, сколько прошло времени, пока, наконец, не щёлкнул вновь замок, дверь не открылась и в комнату не зашёл его свежеиспечённый рабовладелец. Тот вновь закрыл дверь, для надёжности задвинув небольшой засов, подошёл к каждому из окон, позакрывал форточки и задёрнул занавески.
Несмотря на то, что находился он в другом мире, отстранённо отметил Нриз, обстановка в этом бюро ничем не отличалась от подобной обстановки какой-нибудь провинциальной конторы на родине, за исключением отсутствия электрических розеток, круглой пластины вместо выключателя и непривычных тёмных шаров-светильников, развешанных по потолку. Всё остальное выглядело абсолютно по-земному, на уровне какого-нибудь маленького городка или более-менее крупной деревушки.
Наконец, закончив с предосторожностями, Жореф взял один из тяжёлых деревянных стульев, поставил возле Нриза, а сам взял второй и сел напротив.
— Ну и что мне теперь с тобой делать? — тяжело вздохнув, спросил он.
Нриз не ответил. Он даже не взглянул на стул, продолжая раскачиваться на полу. Жореф вновь вздохнул.
— Не хотелось бы к этому прибегать, но, видимо, придётся. Сядь на стул!
Нриз почувствовал, как оковы подчинения стиснули его разум, как его тело, словно само по себе, оторвалось от пола и взгромоздилось на стул. Ощущения были отвратительными, ведь это так сильно отличалось от подчинения Хозяину. Если угодить Хозяину Нриз всеми силами пытался и сам, мечтая выполнить каждый его приказ, высказанное или невысказанное желание, то тут его заставляли покориться. Передача Поводка не сделала этого Жорефа заменой Хозяина, лишь дала тому в руки средство добиться беспрекословного подчинения.
— Да не зыркай ты так на меня! — сказал Жореф. — Я же и сам не мог представить…
Нриз почувствовал, как эта же невидимая сила заставила его отвести глаза и тупо уставиться в пол.
— Э нет, так дело не пойдёт! — качнул головой Жореф. — Ты должен выполнять только то, что сопровождается словом «приказ». Ты меня понял?
Нриз кивнул.
— В таком случае, приказ! Не рассказывать никому о твоём положении, о том, что я стал твоим хозяи…
— Ты мне не хозяин! — зло воскликнул Нриз. — Хозяин у меня только один! А ты… у тебя только Поводок! Ты заполучил моё тело, но не мою душу!
Жореф громко рассмеялся. Нриз смерил его непонятливым взглядом.
— Прости-прости, — вновь фыркнул он. — Просто вот эта фраза насчёт тела и души встречается почти в каждом бульварном романчике. Обычно её произносит томная героиня в плену у очередного зловещего магистра, перед тем как её вызволит героический Броттор.
Нриз лишь злобно зыркнул на Жорефа. Из бесконечной серии «Броттор — крушитель магистров» он не читал ни единой книги, да и слышал о ней только со слов Хозяина, но уже заочно ненавидел.
— Ладно, не дуйся. Ну так вот… В хозяева я тебе не навязывался. И удостоиться внимания Повелителя Чар мне бы хотелось меньше всего на свете. Но, полагаю, ты прекрасно знаешь своего предыдущего хозяина…
— Он навсегда останется моим хозяином! — вновь выкрикнул Нриз. — Настоящим!
— Э, нет, так мы не придём никуда. Приказ: заткнуться и выслушать меня до конца, не перебивая. Полагаю, ты знаешь своего… ладно, своего настоящего хозяина лучше, чем я. Ну так скажи, мог ли я ему хоть в чём-то отказать? Имел ли хоть малейшую возможность ответить: «Нет»?
Нриз мотнул головой. Сама мысль, что какая-то деревенщина из жопы мира могла перечить Хозяину, казалась смешной и абсурдной.
— То-то же. Мы находимся в одинаковой ситуации. Если кто-то узнает, что я владею рабом, меня казнят. Возможно, отправят на каторгу, из тех, что предназначены для самых мерзких отбросов, где я протяну каких-то пару лет, да и то, если повезёт. Но дело даже не в наказании. Рабовладение противоречит всем моим жизненным принципам! Я чувствую себя настолько мерзко, что у меня уже не раз мелькала мысль покончить с собой или пойти к констеблю с повинной. Вот только не уверен, что от гнева Галадийра ауф Каапо меня спасёт даже смерть.