Чтение онлайн

– Согласна, мерить наряды весело, но шкафы были заперты.

– Их не имеет права открывать никто, кроме меня! – добавила миссис Гарни. Ее глаза метали молнии. – Итак, мисс, отвечайте! Где вы взяли ключ? А если нашли его случайно, почему не отдали мне?

– Я его не находила! Она все придумала: я прислуга и меня легко обвинить.

Потрясенная такой ложью, Пенелопа вскрикнула от обиды. Я рассеянно положила руку девочке на плечо. Когда я сама в последний раз отпирала шкаф? После верховой прогулки… Я повесила амазонку в шкаф и забыла вернуть ключ Гарри. Тогда я подошла к бюро, потому что собиралась написать письмо тете Агате. Ключ же в спешке бросила в ящик комода и забыла о нем.

– Я знаю, где вы нашли ключ, Алиса. В бюро. Зачем вы его открывали?

Она вспыхнула и пробормотала:

– Я вытирала пыль, мэм.

– В ящиках?

Миссис Гарни вышла из себя:

– Как вы посмели рыться в ящиках, мисс? Ваша задача – вытирать пыль с мебели. За такое вас уволят!

Девушка с притворным равнодушием пожала плечами. Алиса мне никогда не нравилась, но сейчас моя неприязнь возросла многократно. Я презирала ее не только за то, что она пыталась свалить вину на девочку, но еще и за то, что она сделала с Пенелопой раньше. С Алисой было непонятно, где заканчивается правда и начинается ложь, но Пенелопа верила всему, что она говорила. Если мне удастся доказать, что Алисе нельзя доверять, ее влиянию на Пенелопу конец – раз и навсегда!

Осторожно подбирая слова, я обратилась к горничной:

– Откуда вы знали, что ключ подходит к шкафам? Потому что у вашей матери имеется такой же? Вы видели, как она отпирает шкафы, не так ли?

Экономка ахнула.

– Ее матери, ваша светлость? Да что вы! Алиса – моя племянница, дочь моей сестры Эмили! Эмили работает в доме священника; ее наняли после того, как родился ребенок. Больше никто не принял бы ее на работу. Эмили опозорила семью, вот что она сделала, но все же она – моя сестра, и потому я взяла ее дочь в замок, как только она подросла. Алиса вечно мутила воду среди служанок. Буду признательна, мэм, если вы ее прогоните. Пусть-ка Эмили теперь сама заботится о своей дочери.

– Спасибо, миссис Гарни. Согласна, Алиса должна покинуть замок, но пока у меня есть еще одно дело. Я хочу, чтобы для мисс Пенелопы приготовили Голубую комнату. Она больше не будет спать и есть в школьном крыле. Классную комнату она будет посещать только во время уроков.

– Очень хорошо, мэм.

Я заметила, что Алиса остановилась на пороге. Она ждала, когда можно будет нанести последний удар. Посмотрев на меня, потом на груду платьев на кровати и, наконец, на Пенелопу, она растянула губы в улыбке и заявила:

– Что плохого в том, что она вырядилась в платья своей матери?

Миссис Гарни вытолкнула нахалку за дверь. Я подошла к кровати и начала развешивать платья на плечики.

– Помоги мне повесить их на место, Пенелопа.

Девочка не ответила. Я подняла голову. Она стояла совершенно неподвижно, казалось, у нее онемело лицо.

– Это правда? – тихо спросила она.

– Да, дорогая.

Она задумалась на мгновение.

– Зачем их хранят? Она что, вернется?

– Могу ответить только на первый твой вопрос. Их хранят, потому что герцог очень ее любил.

– Он хранит их в память о ней?

– По-моему, да.

– Значит, она умерла.

Ее слова прозвучали так трогательно, что я невольно обняла ее и прижала к себе.

– Не знаю, милая.

– А может, она просто уехала?

– Может быть.

– Значит, она меня не любила?

– Не говори так. – Я почувствовала, что девочка вот-вот расплачется, и решила отвлечь ее. – Пошли! – приказала я. – Помоги мне все убрать. Не забудь накрыть вешалки чехлами от моли. Господи, представляю, как ты веселилась, примеряя их!

Против воли она улыбнулась:

– Да! То есть вначале. Но сейчас мне уже не весело.

Заперев шкаф, я вручила ей подарки и сказала:

– А сейчас пойдем и посмотрим твою новую спальню. Она тебе понравится. И ты будешь рядом с нами.

С нами. С Гарри и со мной. С мужем и женой. С отцом и мачехой… Мысль о том, что я стала мачехой Пенелопы, пришлась мне по душе. Девочке очень нужна мать. Я решила при первой возможности поговорить о ней с мужем.

Возможность представилась в тот же вечер, после ужина. На скатертях ни единого пятнышка, серебро сияет, хрустальные бокалы сверкают. Все было безукоризненным, включая мою внешность. Я очень тщательно подобрала вечерний туалет, платье из переливчатой тафты. В зависимости от освещения оно казалось то бирюзовым, то синим. Плечи я оставила непокрытыми, из украшений надела только серьги и браслет с сапфирами. Я надеялась, что Гарри останется доволен моим внешним видом. Когда я спустилась вниз, он бросил на меня единственный взгляд, но я не поняла, одобряет он меня или нет и чем вообще заняты его мысли.

За ужином меня посетила грустная мысль. Что, если вся наша жизнь будет такой – скованной, официальной, без близости даже на словах? Мне так хотелось, чтобы он считал меня женщиной, а не просто собеседницей за столом и хозяйкой дома!

Я обрадовалась, когда он отпустил слуг, однако его первое замечание, когда мы остались одни, было типичным для него:

– Надеюсь, ты не считаешь все церемонии такими уж невыносимыми.

– Скоро привыкну.

– В этом я нисколько не сомневаюсь. Ты учишься семимильными шагами.

– Ты удивлен?

Он улыбнулся такой знакомой улыбкой:

– Между прочим, Оливия, сколько тебе лет?

– Почти двадцать.

– Такая молодая! – прошептал он. – Надеюсь, ты не пожалеешь о том, что вышла замуж за человека намного старше себя.

– Возраст здесь ни при чем. Важно, подходят ли люди друг другу.

– А мы, по-твоему, подходим?

– Скоро станет ясно.

– А если окажется, что мы друг другу не подходим?

Я не сумела ответить, сама мысль была мне невыносима. В глубине души я понимала, что никогда не расстанусь с надеждой завоевать его любовь. Ведь я его жена, по крайней мере, была ею одну ночь. Я часто вспоминала ту ночь, лелеяла воспоминания о ней, а он… скорее всего, он давно все забыл.

Ему подали портвейн, и я, подчиняясь этому неписаному сигналу, встала, намереваясь удалиться в гостиную, но он поспешно сказал:

– Прошу тебя, не уходи. Давай хотя бы поговорим. Если мы с тобой не будем разговаривать, как мы узнаем друг друга? До сих пор у нас почти не было возможности общаться. Светское лондонское общество – враг близости.

Он поднял свой бокал и медленно пошел вокруг стола. Придвинув стул, он сел вполоборота ко мне. Когда он поднял руку и прикоснулся ко мне, кровь во мне закипела. Я не хотела, чтобы меня так мучил человек, который не желает становиться по-настоящему моим мужем, и непроизвольно отстранилась.