Чтение онлайн

Она лежала перед ним на мягкой перине, и его неудержимо влекло к ней. Ему хотелось овладеть ею, кусать ее шею, как он уже делал… Однако он понимал, что надо обуздать эти безумные желания, а то она опять попытается выпрыгнуть в окно.

К счастью, в его деле приходилось быть готовым ко всевозможным случайностям. Среди чистого. белья у него были припрятаны бинты и мазь базилика на случай, если какой-нибудь чересчур усердный полицейский рискнет подойти слишком близко. Промыть и забинтовать рану оказалось совсем-несложно, и, даже если его руки иной раз касались ее груди, она не могла этого почувствовать. Когда он закончил, она выглядела столь безмятежно, что он, сам не понимая почему, утратил желание. Он не мог изнасиловать ее, лежащую без чувств, и полагал, что рана, хотя и не очень серьезная, все же причинит ей некоторые неудобства и у нее пропадет желание. Алистэйр вытянулся рядом с ней на мягкой постели и разглядывал ее, лежа на боку. Он коснулся ее кожи, потом провел рукой по волосам. Он вдыхал ее запах, запах цветов и чистого теплого тела, ему хотелось сжать ее в объятиях и просто так держать. «Странная мысль», — смутно подумал он. Он довольствовался лишь тем, что, поднеся густую прядь ее. волос к своему лицу, к губам, закрыл глаза и погрузился в сладкие фантазии.

В первую минуту она не могла понять, где находится. Спина болела, левый бок замерз, справа она чувствовала приятное, манящее тепло. На мгновение ей показалось, что она у себя дома в Нортумберленде, а рядом с ней лежит ее волкодав.

Но собака умерла, когда ей было четырнадцать лет, а через два года они потеряли этот дом. Она лежала в чужой постели, рядом с кем-то, кто явно не был ее сестрой. Когда глаза Джессамин свыклись со странным лунным светом, заливавшим комнату, она вспомнила, что произошло. И поняла, кто лежал рядом с ней на кровати.

Она попыталась повернуть голову, чтобы проверить свое предположение, но что-то не пускало ее длинные разметавшиеся волосы. Мало-помалу, морщась от боли в спине, она перевернулась, чтобы посмотреть, что держит ее волосы, и обнаружила, что его рука вплелась в ее кудри.

Алистэйр крепко спал. Она медленно освободилась и осторожно поднялась с дьявольски удобной перины. Глэншил спал, не подозревая о том, что она уходит.

На ней были только сорочка, нижняя юбка и корсет. Нигде в комнате не было видно маминого платья, и она не хотела рисковать и задерживаться здесь, чтобы найти его. Но выйти из комнаты неодетой она тоже не могла.

На стуле лежала измятая рубашка, и Джессамин, подобрав ее, накинула на свои худенькие плечи. Рубашка доходила ей до колен, кружева манжет свисали, но по крайней мере теперь она хотя бы была прикрыта. Рубашка пахла так же сладко, как Глэншил, но это было справедливым наказанием за то, что она уступила соблазну и не убежала сразу же после того, как увидела его в музыкальном зале.

Джессамин подошла к кровати. Она могла, протянув руку, потрясти его и, разбудив, поинтересоваться, куда он дел ее одежду.

Не просыпаясь, он перевернулся на спину, и у Джессамин перехватило дыхание. Его рубашка, точно такая же, как та, которую она, стащив, накинула на себя, была расстегнута и выпущена из его атласных брюк, обнажая грудь. В лунном свете его кожа казалась бледно-золотистой, и на какой-то краткий безумный миг ей захотелось забраться обратно в эту постель, лечь рядом с ним, коснуться руками гладкой теплой кожи на его груди, позволить ему овладеть собой.

Никогда до этого ей не приходилось видеть мужской груди, и она подумала про себя: неужели это всегда так… волнующе, так привлекательно, так маняще. Или же, как предупреждал ее Алистэйр, она воспринимает так безумно только его одного.

Джессамин боялась ответить себе на этот вопрос. Волосы спадали ему на лицо, и она поборола желание откинуть непослушную прядь с его губ.

Она тихо отпрянула, испугавшись вдруг, что если помедлит перед ним еще хоть секунду, то точно не сможет устоять перед соблазном.

Она толкнула дверь. В коридоре было темно, и на миг она остановилась.

В этот же момент до нее донесся его голос:

— Ты не собираешься поцеловать меня на ночь, Джессамин?

Она захлопнула дверь и пустилась бежать.

Когда Алистэйр отправлялся в поместье Блэйнов, он и не подозревал, что на этом празднике ему придет в голову мысль о воровстве. Он знал, что проведет эту неделю в окружении скучных гостей Салли Блэйн, где единственным развлечением для него будет упоительный флирт с Джессамин Мэйтланд при каждом удобном случае. Но эта ночная встреча изменила его планы. Если бы ему пришлось провести хотя бы еще день запертым в четырех стенах, он мог бы совершить глупость.

Он, конечно, был дурак, что отпустил ее. Она лежала совсем рядом в его мягкой постели, и он видел, как поднимается и опускается ее грудь. В лунном свете ее нежные щеки казались еще бледнее. Ее удивительные глаза были закрыты, и теперь она, казалось, ничем не отличалась ото всех остальных женщин.

Но нет! Она была чертовски хороша. Алистэйр считал Джэссамин простой девушкой и все же не мог не признать, что в ту ночь она выглядела очень изысканно. Что-то тайное и темное шевелилось на дне его души, заставляя наслаждаться просто тем, что он лежал рядом с ней, смотрел на нее, желал ее, позволяя желанию разрастись до таких пределов, что уже не мог его сдерживать. Он хотел взять ее руку и положить на свое самое сокровенное место. Это, конечно, нанесло бы удар по ее девичьей скромности, что сделало бы ее еще привлекательнее. Сквозь полусомкнутые веки он наблюдал за тем, как она приходит в себя, а она и не подозревала, что он следит за каждым ее движением, за каждым прерывистым вздохом. Он видел ее небольшие упругие груди, не полностью прикрытые корсетом и бельем, маленькие соски, просвечивающие сквозь тонкую белую ткань. С минуту он не мог оторвать взгляда от ее груди, представляя себе вкус и запах ее кожи.

Но она выскользнула из его объятий, спрыгнула с кровати, а он не сделал и движения, чтобы остановить ее. Алистэйр не мог понять почему. Быть может, потому, что он хотел ее так сильно, что от желания у него тряслись руки? Он желал ее до такой степени, что боялся, что никогда не сможет отпустить ее потом, после того как овладеет ею. А этого он не мог себе позволить.

При свете дня Алистэйр понял, насколько все это было абсурдно. Эти романтические фантазии были достойны автора сентиментальных романов, а не такого прагматичного, лишенного всяких представлений о морали негодяя, как он. В его жизни не было места долгу, привязанности, обязанностям, ему были известны лишь кошачьи инстинкты. И игра, и охота, и флирт, и любовные приключения — все это уже наскучило ему. Кроме мыслей о любви с мисс Джессамин Мэйтланд, которым он предавался по вечерам.

Неужели она действительно колдунья? Вот уже пятьдесят лет как в Англии не сжигают колдунов, но еще живы глупые старомодные люди, которые считают, что карты — орудие дьявола, а карточные гадалки-его подручные.

Алистэйр, конечно, не из тех, кто верит этой дешевой трескотне о том, что кто-то или что-то, сверхъестественное или человеческое, может иметь власть над ним.

Но допускал он это или нет, он вынужден был признать, что Джессамин Мэйтланд околдовала, очаровала его, так что он стал совершать поступки, совсем не характерные для бессовестного негодяя. Он должен был тогда овладеть ею, лишить ее невинности, а вместо этого дал ей так легко уйти.

А она не должна была бы сбежать от него, разрушить его планы. Если бы он был в своем уме, то выждал бы, пока полицейские не успокоятся, а потом уже совершил бы этот поступок, одна мысль о котором так будоражила его.

Но его никогда не привлекала осторожная, безопасная жизнь. Его брат был осторожный и безупречный джентльмен, который пил, играл и жил замечательно… И умер из-за этого. Да будь он проклят, если он пойдет этим же прямым, убогим путем!

Парочка озорных уловок, чтобы сбить с пути бдительных полицейских и поднять шумиху на этом маскараде, — и он сможет всерьез приступить к исполнению того, о чем мечтал. Его блестящая карьера вора близилась к логическому завершению.