Чтение онлайн

– Я Эмилий Бах, – сказал он… А более ничего сказать ему не удалось.

– Эмилий Бах?! Эмилий Бах! – подхватил Подорожник. – Очень красивое имя. А нашу невесту зовут Пекарка, потому что пирожки печет, на обе деревни самые лучшие, хоть наши, Северные Погребки возьми, хоть Южные! Вихор, куда ты Пекаркины пирожки задвинул, ты их перед сударями ставь. А вас как?... Ага… Сударь Максим… Вы, как я соображаю, здесь за главного. А вы? Понял, понял… Судари Гарнет и Бригсен, до чего имена у вас, у всех, приятные. И каски, вижу, фирменные. Рудокопы значит. Очень уважаемая в наших краях профессия. Без рудокопов, ни железа тебе, ни меди, ни олова. А я – Подорожник, потому что, как та травка, всю жизнь при дороге провожу, путникам у меня и отдых, и еда, и выпивка... Кстати, пиво у нас свое вы, сударь Эмилий, как?.. Не желаете? Понял! Животик, тащи сюда кувшин с соком! Вы к какому соку предрасположение имеете, к тыквенному или смородиновому? Животик, тащи оба, пусть гость попробует. Я вам честно скажу, такого сока во всем герцогстве не найдете, просто живая ароматная ягодка в жидком состоянии! А вам, судари Гарнет и Бригсен, сейчас пиво будет. И я, с вашего позволения пивком побалуюсь, очень оно у нас удалось в этом году. За молодых, за молодых, чтоб им счастливо жилось и весело работалось! – Глиняные кружки дружно поднялись над столом, низушки заговорили громче, но звучный голос Подорожника уверенно перекрывал гул. – А вы, сударь Эмилий, салата из фасоли отведайте, с улиточками, сам собирал. Вегетарианец? Это что же такое: почетное звание, профессия редкостная, или вера такая? А… Мяса не едите. Так улиточки – они же и не мясо, вовсе, да и не рыба. Они улиточки… Совершенно особая живность… Улиточная, на зеленых ветках пасутся… Ну, если и улиточки непозволительны, тогда, ароматной капустки попробуйте, диетический продукт, можно сказать – лечебный. Не посчитайте за обиду, а из каких же Бахов вы будете? Не из тех, что за Тысячемостьем постоялый двор держали? Высокого таланта семейство. Пиво варили такое, что нигде в округе, подобного пива, никто до сих пор создать не может. Секретом значит, владели. Вы, случайно, не в курсе?.. А, вы при библиотеке... Что ж, тоже серьезная должность, книжки, значит, читаете. Умственная у вас работа. Каждый день, наверно, читать приходится. Это же, какое громадное терпение надо иметь… Я бы так не смог. Постоялый двор держать тоже нелегко, но читать никто не заставляет. А староста у нас, Хват его зовут, тоже книгу содержит: большую, толщиной не меньше, чем в два пальца. И поверьте мне на слово, сударь Эмилий, сам я однажды видел – читает ее. Да и не я один видел. Говорят, страниц двадцать уже отмахал, а может и все двадцать пять… Такой, вот, у нас староста. Большого ума и упорства. Вы уж извините, если вам кажется, что я болтаю много, или любопытен сверх меры, так мы, содержатели гостиниц, все такие, нам по должности положено. Это вы еще с Остословом не встретились, он в Южных Погребках гостиницу держит, вон она, прямо напротив стоит. Так он бы вам и вовсе слова вымолвить не дал, говорун, похлеще меня будет. Вот уж, не скажу, чтобы Южные Погребки нас хоть в чем опережали, но с Острословом никто не сравнится, первый разговорщик, на оба наши поселения! Жалко конкурс такой не устраивают. Он бы первое место занял. Прославил бы Южные Погребки на все герцогство. Нет его здесь сейчас, с артелью ушел, мост ладить в Бездонном ущелье. Только вы не думайте, что там дна нет. Это, просто, название такое. Есть там дно, да еще какое… Сплошной камень. И широкий ручей протекает. Вода в нем, сами понимаете, холоднейшая. А работа срочная, приказ из канцелярии самого герцога пришел. Так что и староста Южных Погребков там. Дока его зовут. Если где хороший мост нужен, то Дока у нас самый надежный мастер. Да вы кушайте, кушайте, дорогие гости. Это цыплячьи ножки, нежные они, во рту тают, вместе с косточками… А кому нравится кабанятинка с сальцем, так вот она, в высоких тарелочках, и про пирожки не забывайте. Вас, судари, таким вкусными пирожками больше нигде кормить и не станут…

Максим, Гарнет и Бригсен охотно расправлялись и с цыплячьими ножками, и с кабанятинкой, и с салатиками, и с другими кушаньями, которыми был уставлен стол. Запивали еду, действительно, изумительно вкусным соком. Гномы еще и по пиву ударяли. А Эмилий, отдав должное ароматной, диетической капустке, с удовольствием жевал какой-то фиолетовый салатик, приправляя его пряным соусом. Все четверо отдавали должное и пирожкам, что испекла невеста… Максим, тем временем, соображал, как бы прервать словоохотливого собеседника, и поговорить о деле. Наконец сообразил. Он подхватил высокую кружку, наполнил ее пивом и с доброй, радушной улыбкой протянул Подорожнику.

Подорожник не усмотрел в этом коварного замысла, ответил столь же добродушной улыбкой, благодарно кивнул, принял тяжелую кружку и стал пить.

– А мы ведь к вам по делу, – немедленно воспользовался Максим тем, что рот у Подорожника был занят, – Шкварцебрандус собирает войско. Он, со своими хаврюгами…

Подорожник был слишком опытным говоруном, чтобы Максим мог состязаться с ним. Подорожник среагировал немедленно. Слова Максима: «и другими племенами, собирается оттяпать значительную территорию герцогства и создать там свое собственное государство», никто и не услышал, поскольку перекрыл их хорошо поставленный голос Подорожника: «Это вы, сударь, Максим, наверно про Шкварца Бездельника? Я что-то других Шкварцев в наших краях и не знаю…» Поскольку голос у Подорожника был поставлен лучше, и опыта в подобном соревновании у низушка был богаче, Максиму пришлось замолчать. А Подорожник продолжил:

– Так в наших краях он, судари, известен под именем Шкварц-Гусекрад. Он же после того, как его из учения изгнали, по окрестным поселениям гусей воровал. Но в воровском ремесле также не преуспел, хозяева отлавливали его и били. А гуси, судари мои, если рассердятся, нападают на недругов своих настойчиво и беспощадно. Так что щипали они этого Шкварца, до явственных синяков, откровенно скажу я вам, в самых неприличных местах и на ногах тоже. А в наши Северные Погребки он только один раз и наведывался. Его бедолагу отловили, но бить не стали, а дали пинка… куда следует… Пониже спины, значит, сами понимаете. Куда же еще пинать, если не в это место? Один раз только и пнули. Но делом этим сам Хват занялся, наш уважаемый староста. Его пинок за три считать можно. Или, даже, за четыре. Так что Шкварц этот к нам больше и не заглядывал. Опасался, значит, за это свое нежное место…

Гномы не особенно и прислушивались к тому, что говорил Подорожник. Аппетит у них был завидный, а еда на столе, действительно, вкуснейшая, и пиво, можно сказать, высший сорт, и поручение герцога над ними не висело. Им Уллифф приказал охранять Максима и Эмилия – они и охраняли. Здесь, за столом, тоже охраняли. Боевая секира у каждого за поясом.

Максим и Эмилий чувствовали себя не особенно уютно. Надо делом заниматься, а приходилось слушать Подорожника. И неизвестно, когда он замолчит, и можно будет поговорить о деле. Должен же он был когда-то иссякнуть. Но пока хозяин постоялого двора не иссякал.

– И мы его не трогали, – продолжал Подорожник. – Кому он нужен, этот Шкварц-Гусекрад, мы о нем и не вспоминаем, как видите. А сейчас, тем более, свадьба. Конечно, драками да плясками у нас все больше молодежь развлекается. А Хват с ними для соблюдения порядка. Как же, за молодежью присматривает. Должность у него ответственная – староста. И на танцах надо побывать, и на драке. При старосте все стараются придерживаться положенного порядка. Поэтому присутствует. Остальные, кто посолидней, они почти все здесь, вот, извольте сами вокруг посмотреть. Про себя я уж и не говорю, я фигура мелкая, – Подорожник потупился так скромно, что у гостей не осталось сомнений, если он и не самое главное лицо в Северных Погребках, то одно из первых, это точно. – Позвольте представить, красавица наша и умница, сударыня Ясноглазка, воевода всех наших девиц. И сама, ответственно заявляю, лучший боец и метатель на оба Погребка. – Симпатичная чернобровая и голубоглазая воевода, подняла ручку, приветливо помахала гостям и, кажется, даже подмигнула им. – А еще, разрешите представить: сударь Ползун, лекарь наш знаменитый и супруга ихняя, ученый специалист по лечебным травам, сударыня Адолина. Очень даже удачная супружеская пара для всего нашего сообщества. Сударыня Адолина, значит, целебные травы умело разыскивает, а сударь Ползун этими самыми травами всех нас лечит.

Двое низушков привстали и вежливо поклонились. Для гостей осталось секретом, кто из них сударь Ползун, а кто его супруга Адолина, потому что ни фасоном одежды, ни фигурками, они друг от друга не отличались. Единственная разница была в том, что низушок в малиновом пиджаке и желтых шортиках, прижав лапку к сердцу, заверил, что он неимоверно счастлив, познакомиться со столь благородными путниками, а второй низушок, в голубом пиджачке и синих шортиках, ничего не сказал, а только приветливо покивал. Может это, как раз, и была сударыня Адолина, не подававшая голос из скромности, а может, наоборот, это был сударь Ползун, а промолчал лекарь только потому, что слова Подорожника застали его с набитым ртом. Гости тоже привстали, кланяясь. Максим и Эмилий старательно улыбнулись.

– А в уголочке, задремавши, сударь Рослик, глиняных дел мастер. Не просто гончар, а лучший, можно сказать, на оба наши Погребки мастер. Он жениху будет дедушкой, – указал хозяин на того самого низушка, в шляпе и фиолетовом пиджаке, который встретился им первым. – И еще хочу сейчас представить вам: сударь Первоцвет, сосед наш, из Южных Погребков, – низушок, не вставая, отсалютовал кружкой с пивом. – Имя у него цветочное, скромное и душа нежнейшая. Потому и почетный пост занимает: единогласно от двух наших поселений, назначен Первоцвет хранителем и воспитателем Боевого Петуха. Честь, значит, ему такая, за несомненные достоинства оказана. А соответственно знания всех исторических традиций, обычаев и законов герцогства, выбрали мы Первоцвета Главным судьей, на оба наши поселения. С тех самых пор, он все наши споры с глубоким сочувствием разрешает...

Представление влиятельных лиц немного затянулось. Подорожник называл каждого, присутствующего за столом, объяснял, чем именно знаменит этот низушок, в Северных, или в Южных, или в обоих Погребках сразу, затем, следовал обмен поклонами и приветствиями, некоторые низушки не ленились выбраться из-за стола, чтобы подойти, пожать руки гостям.

К тому времени, когда общее знакомство завершалось, совсем стемнело. Но веранду и площадь перед ней хорошо освещали яркая луна и разноцветные фонарики. Все было очень красиво и очень приятно. А Максим, к тому времени, понял, что поговорить о деле Подорожник ему не даст и, проще всего, отправиться спать, а завтра встать пораньше, попытаться отловить старосту и поговорить с ним. Но получилось совсем по-другому…

По ступенькам на веранду поднялся широкоплечий, пожилой низушок в зеленых шортиках и желтом жилетике. Голову низушка красила приятная седина, а глаза у него были голубые, большие, умные, голубые глаза. Улыбка – добрая и слегка озабоченная. Низушки зашевелились, зашелестели, задвигались, освобождая место за столом… «Сюда, Хват!» «К нам садись, Хват!» «Отдохни с нами, Хват!» «А у нас гости, Хват!»

Чего уж тут, все понятно… «Староста пришел… С ним бы и поговорить. Может, теперь, это трепло, Подорожник, замолчит. Непременно поговорить надо со старастой, чего же на завтра откладывать? – решил Максим. – Когда оно еще наступит это завтра?» И Эмилий подумал о чем-то таком же. Они с Максимом переглянулись. Дракон ткнул себя лапкой в грудь – «я, мол, попробую». Максим понял, кивнул: «Давай!»

Но трепло не собиралось замолкать. Подорожник быстро поднялся:

– Я ведь тебе, Хват, место и держал. Уж и не знал, чем наших гостей и занять, пока ты придешь… Чтобы им скучно не было. Чтобы почувствовали дорогие гости: свадьба у нас не простая, а межпоселковая. Сюда, к ним и садись, – он выбрался из-за стола. – Как раз на свадьбу они и успели. Народ, прямо скажу, веселый и разговорчивый. Мы и всего-то ничего здесь посидели, а они, значит, не молчали. Все про себя подробно рассказать успели. Это, значит, Максим, он у них руководителем. Слушаются его, все остальные, можно сказать, беспрекословно. Ежели о чем договариваться потребуется, с ним дело и надо иметь. А сударь Эмилий Бах, вовсе не родственник тем Бахам, что за Тысячемостьем гостиницу держали и пиво хорошее варили, а самый настоящий библиотекарь. Редкая, скажу я, профессия в наших краях. Книги, значит, читает. Каждый день, с полной регулярностью. Работа у него такая, можно сказать, нелегкая и умственная. А еще верит Эмилий Бах в, неизвестного в наших краях, святого Вегетария (Подорожник ничего не прибавил. Просто он так понял дракона). Так по этой вегетарианской вере мяса нельзя есть, совершенно. Ни в праздники, ни в будни. Даже диетические улитки, у тех, кто этой веры придерживается, в полном запрете находятся. Ни одной из них употребить не имеет право. Так что в свободное от изнурительного чтения книг время, сударь Эмилий Бах в полной сознательности совершенно голодает. Я подобной строгой веры еще не встречал. Возможно, за такие земные лишения, у них полная небесная компенсация происходит, с широкими возможностями, в смысле питания. Гарнет и Бригсин – самые настоящие рудокопы. Тоже редкие гости в наших краях. Весь металл, что у нас в Погребках имеется, хоть в Южных, хоть в Северных: и железо, и медь, и олово, вполне возможно, их трудом и добыты. Вот такие замечательные гости на нашу свадьбу явились. А Хват, сами видите судари (это уже Максиму и другим гостям) староста наш. Мы, все его и выбрали, из уважения, значит, и от того, что большого ума низушок. Соблюдает в наших Погребках полную и беспрекословную справедливость.