Чтение онлайн

С танцами было все в порядке, но к пьесе почему-то никаких приготовлений не делалось. Даже члены драмкружка, которые обычно в дни премьер за три часа до начала уже скрывались с таинственным видом за кулисами, сегодня как ни в чем не бывало отплясывали мазурки и падеграсы.

Среди веселящихся выделялся своим озабоченным видом мужчина в галифе и щегольских сапогах. На его темно-синем кителе блистал какой-то таинственный значок: гибрид медали за спасение утопающих с жетоном древнего общества «Друг животных», а из-под козырька фуражки (он так и бегал по залам, не снимая головного убора) сверкали темные стекла очков-светофильтров.

— Осколок бала-маскарада? — спрашивали гости рабочих комбината, показывая на мужчину в фуражке.

— Это товарищ Энский, — отвечали сотрудники комбината, усмехаясь. — Начальник охраны! Предводитель вахтеров и ночных сторожей!

Фамилию начальника охраны никто не помнил. Его все звали «товарищем Энским». Не потому, что его имя-отчество считали не подлежащими оглашению, а из-за привычки начальника охраны везде и всюду всовывать словечко «энский»:

— Вчера я с одним моим энским другом зашел в пивную, ну и, конечно, выпили на энскую сумму...

А когда знакомился, то обязательно произносил:

— Разрешите представиться, начальник охраны энского комбината!

Вахтеров и сторожей он собирал каждый день на «летучку».

— Постовики! — говорил он, оглядывая свою гвардию. — Развивайте бдительность! Чтоб муха без удостоверения личности не пролетела! Вход только по пропускам! Пропуск надо уважать! В нем наша сила! Запомните, как трижды три: ни одного лица без пропуска! Ни одного пропуска без фотографии! Ни одной фотографии без полного сходства с лицом предъявителя! Ясно-понятно! Сейчас такое время — ротозеев надо сдавать в утиль! Бди в оба!

Удостоверение личности было для Энского святыней. Из-за этого каждый день у проходной будки случались чрезвычайные происшествия. Начохр звонил в цех и говорил:

— Некто предъявляет пропуск вашего рабочего! Задержан мною, прошу зайти на предмет опознания!

Прибегал предцехкома Кондратий Гаврилович:

— В чем дело? Опять несоответствие?

— Так точно! — говорил Энский. — Сразу видно, что у этого гражданина личность какая-то односторонняя... А на фото он вполне симметричен...

— Да у меня флюс, — говорил задержанный. — Третий день!..

Однажды, когда Дормидонтов из механического цеха сбрил бороду (по случаю того, что записался в драмкружок), то Энский категорически отказался признать его «личность»:

— Если тебе верблюд предъявит удостоверение, что он троллейбус, — сказал Дормидонтов Энскому, — ты его пропустишь! Самое главное — чтобы фотография соответствовала! Эх ты, бумажной души человек! Это же формальная бдительность! Это же черт знает куда завести может!

— Попробуй исправь его, — разводил руками председатель цехкома Кондратий Гаврилович. — Ведь кое-кому даже нравится такая постановка вопроса! Слов нет, надо придирчиво относиться ко всяким документам, но ведь, просматривая только фотографии, можно просмотреть кое-что другое...

— Идея! — воскликнул Дормидонтов, по привычке ловя конец уже несуществующей бороды. — Надо этого бюрократа проучить.

...И вот в программу вечера отдыха рабочих и служащих комбината была включена пьеса «Волшебное удостоверение». Энский чувствовал себя в этот вечер неважно: еще бы — столько народу, и все без пропусков! Но что поделаешь — тут уже Дворец культуры, а не завод!

Вдруг к начохру подошел Кондратий Гаврилович и сказал:

— Сейчас звонили из проходной, там кто-то пришел, спрашивает вас!

Энский лихо взял под козырек и помчался на территорию завода.

— Минуточку внимания! — останавливая музыку, сказал Кондратий Гаврилович. — Сейчас будет показана импровизация «Волшебное удостоверение». Прошу всех подойти к окнам... Потушите свет.

В фойе потушили свет, и все столпились у больших, почти во всю стену, окон. Перед зрителями лежал ярко освещенный двор комбината. К складу готовой продукции мчался Энский. Он подбежал к складу, когда оттуда вышел усатый человек с наглазной повязкой. Энский протянул руку и взял удостоверение, просмотрев его — встал по стойке «смирно» и тренированным жестом взял под козырек. Потом, вежливо поддерживая мужчину под локоть, Энский повел незнакомца к мехцеху. У проходной будки вахтер, взглянув на удостоверение человека с повязкой, тоже вытянулся. Незнакомец махнул рукой и пошел к другому цеху — упаковочному. Там повторилась та же картина. Оттуда Энский повел гостя в конструкторское бюро.

— Зажгите свет! — сказал Кондратий Гаврилович. — Сейчас начнется финал!

Через несколько минут усач в повязке и Энский вошли в зал.

— Вот товарищ корреспондент, — сказал Энский, — решил поглядеть и на Дворец культуры! Кое-что из объектов мы уже осмотрели.

— А документы вы у товарища проверили? — спросил Кондратий Гаврилович.

— Все в порядке! Лично видел... Товарищ корреспондент!

— Чей корреспондент? — спросил предместкома.

— Я фотокорреспондент радиокомитета! — сказал усач и протянул красную книжечку.

— Я лично смотрел, — сказал Энский, — не беспокойтесь — фотография соответствует...

По залу прошелестел смешок.

— В чем дело? — бдительно спросил начохр.

— Да разве на радио, — фыркнул кто-то, — фотокорреспонденты бывают?

Энский протер очки.

В зале засмеялись. Все громче и громче. Начохр надел очки и сказал, повернувшись к «фотокорреспонденту радиокомитета»:

— Смешливый у нас народ, без забот...

Но, взглянув на усача, открыл рот: повязка была уже снята, и мужчина отрывал усы. Все узнали Дормидонтова из механического цеха.

— Пропуск мы сделали вот какой, — сказал Кондратий Гаврилович, подняв красную книжечку, — видите, что написано золотом на обложке? «ПРОПУСК ВСЮДУ». Эта фантастическая надпись и производила такое ошеломляющее впечатление на всех подведомственных начохру людей и на него самого. Вот до чего доводит бумажный гипноз! Ротозейство! Ведь любой человек может с таким, с позволения сказать, «пропуском» разгуливать по предприятию и сам начальник охраны будет его поддерживать под руку... «Пропуск всюду»! Подумать только клочок красного коленкора с золотым тиснением, а открыл все двери цехов, конструкторского бюро, склада!

...А на следующий день весь завод узнал настоящую фамилию Энского — из приказа директора комбината.

Кто из вас не терял когда-нибудь какой-нибудь вещи? Может быть, и найдется на всю планету один такой сверхвнимательный гражданин, у которого ни единой потери за всю жизнь не случилось, но это явление выдающееся. Мой же друг, слушатель академии лейтенант Виктор Скамейкин, был самым простым смертным. Поэтому, когда мы вышли из троллейбуса, я прежде всего спросил: