Чтение онлайн

Оказалось, что Михаил Иванович не сразу стал публицистом-международником, а начал с отдела заводской молодежи.

— Дело, Миша, простое, — сказал заведующий отделом. — Нужно побывать на двух предприятиях и вкратце описать ход собраний, которые там проходят. Учти: один из коллективов — лучший в районе. А другой — отстающий. Так и мотай на ус: чтобы в репортаже была наглядная разница. Вот, дескать, как проводятся обсуждения у передовиков, а как — у плетущихся в хвосте.

Миша помчался на задание. На первом же собрании он ощутил нездоровую атмосферу: ораторы позволяли себе нападки на товарищей по работе, кое-кто каялся в грехах и ошибках, возбужденная аудитория гудела, все критиковали друг друга и даже сводили личные счеты (один мастер все время сваливал вину за какой-то простой на своего напарника, а тот почему-то кричал с места, что во всем виновата нормировщица Леля, в которую мастер безнадежно влюблен вот уже целую семилетку).

Уточнив в завкоме и комитете комсомола кое-какие детали, Миша помчался на другое собрание. И сразу попал в мир благополучия и взаимного уважения.

Выступающие чинно сменяли друг друга, председателю почти не приходилось прибегать к помощи колокольчика — в зале и без того царили тишина и покой. Хорошо подготовленные выступления довольно прилично читались ораторами, и никто из слушающих не позволял себе выкриков, реплик из зала, никто не просил внеочередного слова для справок, дополнения или «в порядке ведения».

Впрочем, вы, наверное, поняли уже, что произошло. Но Миша понял свою ошибку довольно поздно: после того как сдал материал и вся редакция вдоволь над этим материалом посмеялась.

Бурное, насыщенное критическими и самокритическими молниями собрание передового коллектива Миша принял за «отстающее», а тихое, гладенькое, с первого до последнего слова заранее подготовленное и отпечатанное в машинописном бюро сборище «хвостовиков» — за образцовое.

— Передовики так мало говорили о своих достижениях, а отстающие, наоборот, только и хвалились друг перед другом, что я ни секунды не сомневался в своей правоте, — закончил Михаил Иванович. — Заведующий отделом, старый опытный газетный зубр, самолично переписал мой маленький репортаж и, даже название ему дал не простое, как у меня было: «Два собрания», а боевое, полемическое: «Завод № 89 по-прежнему будет в числе отстающих». Когда же я его спросил, откуда у него такая уверенность, он ответил: «Их уже критиковали в прошлом году за благодушие, самовосхваление, самоуспокоенность, а они хоть бы хны — никаких выводов. Вот сидят уже год на последнем месте и еще год сидеть будут... Если, конечно, не возьмутся за дело по-настоящему!..» Вот так, друзья, я начал свою работу в газете.

— А теперь, — сказал хозяин, — расскажите, дорогой Михаил Иванович, о своих успехах во время последней поездки за рубеж. Правда ли, что вы на одной пресс-конференции посадили в калошу сразу трех корреспондентов влиятельных нью-йоркских газет? И как это случилось?

— Ну вот, — рассмеялся Михаил Иванович, — значит, мой рассказ не произвел на вас никакого педагогического эффекта! Я же ведь говорил о том, что о своих успехах больше всего любят разглагольствовать именно те, кто...

— Ясно, ясно, — замахал руками хозяин. — Простите, не учел. — И переменил тему разговора.

Я сидел в кабинете начальника строительства большого комбината и брал для редакции интервью. Как говорят дипломаты, разговор проходил в атмосфере обоюдного доверия и полного взаимопонимания.

Секретарь заглянула в дверь:

— Игнатий Харитонович, возьмите трубочку.

— Я же сказал — ни-ко-го! — сморщился начальник. — У меня товарищ из центральной газеты!

— Звонят из подшефной школы, — почему-то шепотом произнесла секретарь.

— Ох, — тяжело вздохнул начальник строительства и взял трубочку. — Да, здравствуйте... Нет, ни-ка-ко-го утиля у меня нет! Да, категорически. Да, я запретил... Все!

Он бросил трубку и, гневно на нее глядя, проговорил:

— Им утиль надо собирать, школьное мероприятие, видите ли. Понравилась им наша территория — собрали прошлый раз четыре тонны бумаги, опять захотелось.

— Так это же хорошо: четыре тонны! — сказал я. — Ребята собирают средства на летний туристский поход в горы, наша газета о них писала. Да и государству большая польза.

— Я им так денег дам, в порядке шефства, — стукнул кулаком по столу Игнатий Харитонович, — только чтобы на строительстве не показывались! Большие неприятности от этого происходят!

— Кто-нибудь из школьников попал под механизм? Свалился в котлован? — забеспокоился я.

— Нет, неприятности произошли не с ними, а со мной... Впрочем, мы отклонились от основной темы.

Больше ничего о подшефных ребятах, несмотря на все мои старания, я из Игнатия Харитоновича вытянуть не мог. Так и осталось невыясненной загадка: почему сбор утиля школьниками обернулся крупной неприятностью для начальника строительства?

И хотя наш разговор вернулся в спокойное русло заранее намеченных тем, но обоюдное доверие и полное взаимопонимание было сдано в утиль. Чувствовалось, что Игнатий Харитонович со мной уже не откровенен. В прищуре его умных глаз я читал: «А ведь ты, корреспондент, все равно докопаешься до этой «подшефной» проблемы, насквозь тебя вижу...»

Я не мог обмануть его надежд и, разумеется, сразу же после окончания интервью направился в школу.

Там мне охотно рассказали о причине, вызвавшей гнев могущественного начальника стройки.

Месяц назад ребятишки собирали бумагу. Ходили по квартирам, дворам, учреждениям, расположенным вблизи школы.

На территории стройки школьники подобрали все бумажное: газеты, картонные ящики, обертки, коробки. У клуба и возле специальных щитов, на которых вывешиваются «молнии», пришлось разгребать залежи плакатов, стенновок, объявлений. Одни ребята таскали утиль, а другие аккуратно раскладывали сходную по формату бумагу в отдельные кучки. В результате трехдневной работы ученики собрали более четырех тонн бумажной массы. Поздравить их с успехом и вручить грамоту за первое место среди школ района приехал сам секретарь райкома комсомола.

Он заинтересовался не только тем, где и как ребята собирали утиль, но и что именно они собрали. Конечно, секретарь обратил внимание на увесистую пачку плакатов и призывов, которые ребята собрали на стройке у шефов, попросил распаковать ее и долго внимательно рассматривал порыжевшие тексты и расплывшиеся буквы старых «молний».

— Да ведь это ценная коллекция! — сказал он. — Очень, очень любопытно! Товарищи, я у вас забираю эти двадцать килограммов и взамен пришлю двадцать килограммов старых газет! Спасибо!