Наедине с Россией
Шрифт:
Люба тоже молилась. И даже плакала! – оказывается…
Потихоньку, потихоньку наша лодка выбиралась из хаоса, который бурлил вокруг нас. Взбаламученное штормом побережье осталось позади, мы прибились к другому, более спокойному берегу, и лодка сразу пошла и легче, и быстрее…
Слава богу, плыть нам надо было не очень далеко. А вскоре и вовсе показалась стрела крана на левом от нас берегу Печоры: здесь кто-то заготавливал лес, видимо. Рядом стояли лесовозы. Чуть поодаль – пока полупустая баржа…
А теперь предстояло всё, что наловили и «насобирали» (бачки с рыбой и два десятикилограммовых ведра морошки плюс два килограмма сахара), перетащить из лодки до машины по зыбучим пескам всего «чуть–чуть» – так с полкилометра, наверное…
А ведь ещё был мотор, который весил более сорока килограммов…
Погрузили его на носилки, и Люба с Центом пошли… Я честно предлагала свою помощь, чтобы сзади вместе с Любой бы мы несли, но зря… не допустили. Картина – даже не подберу названия…
Что–то из жизни рабов… Рабов своих страстей… Когда я тащила ведро с морошкой, увязая в песке, – в который раз! – я думала: «Тебе это надо?!.»
А надо! Это вот и называется, когда «охота пуще неволи…». Ведь как стремится душа в такую вот «дикую» поездку, ну да, жалеет потом и всё проклинает, и так бывает. Но пройдёт какое-то время, и душа опять соблазнится, обязательно соблазнится, когда кто-нибудь позовёт куда–нибудь на Печору, или на Мезень, или Мыдмoс, или Йoвву…
Вот на днях заехал двоюродный брат в гости, рассказал, как рыбачили на Йoвве (приток Вашки), и мне так захотелось на Йoвву… Тем более что однажды мы уже сделали попытку попасть туда с Мезени… не получилось. Надо, чтоб получилось!
Вернувшись из Якшино, мы переночевали в Усть-Цильме. Наш хозяин Юра затопил баню. А мы с Любой пошли на Печору, благо она тут рядом. Не сидеть же без дела…
У реки уже стояли несколько рыбаков. Среди них я разглядела двух женщин, которые уютно расположились на небольшом каменистом мыске. Приди мы раньше, тоже бы выбрали это место…
Дело шло к закату. Но у нас пока не ловилось. У наших соседей, кажется, тоже.
У меня обычно при таком исходе дела терпения хватает ненадолго, и я начинаю скучать. Накидавшись досыта, насидевшись, настоявшись, я решила сходить к соседкам, узнать, как у них дела… Обычно я это никогда не делаю, а тут почему–то пошла.
Женщины ждали клёва и присели на камни перекусить. У них тоже не ловилось, оказывается. Я уже хотела вернуться, но тут одна из женщин узнала меня.
– Слышу,– говорит,– голос знакомый…
Мы разговорились. О том о сём.
Видно, вторая рыбачка не сразу догадалась, кого узнала её подруга, вступила в наш разговор позже.
– А, так это вы вчера в Якшино купили два ведра морошки?
– Да-а! А как вы об этом узнали?
– По телефону! С одной из этих женщин разговаривали, вот она и рассказала про вас…
Действительно, всё так просто! Ну и что, что Бугаево отсюда почти за 100 километров… в Усть-Цильме уже наслышаны о городских рыбачках… «Цивилизация!» – как говаривала мама Тани Васильевой.
В Усть-Цильму, я уже писала, летела на Ан-24, а вот в обратную дорогу я решила отправиться на машине. Уж больно живо описывали свой путь в Усть-Цильму Люба с Виталием Филипповичем. Кроме того, я уже наслышана была, какие приходится преодолевать на этом пути испытания тем, кто рискует отправиться на машине. Летом! Не зимой… По зимнику (если не забудут пройтись грейдером) можно как по асфальту прокатиться. А вот с весны до осени, особенно после дождей, дорога превращается в сплошное месиво глины, попробуй нащупай, где проехали до тебя…
Нам, можно сказать, крупно повезло, в первую очередь с погодой. Дождей, видимо, в здешних местах в последнее время не было, ехали без особых приключений.
Где–то дорога превращалась в «стиральную доску», с той лишь разницей, что «валы» поднимались куда выше, чем «лежачие полицейские» на городском асфальте, так нелюбимые автовладельцами… Наш «кореец» довольно легко преодолевал их, вскарабкиваясь наверх и ныряя вниз…
Где–то дорога чётко делилась на две половины: на более проходимую и совсем не проходимую… Можно было представить, как здесь чешут репу горе-водители, когда всё заливает дождями. Что там, под водой, поди разберись. Залезет какая–нибудь «Лада» с той стороны, где нынче сухие полуметровой глубины траншеи, и каюк будет «Ладе»… И даже не каждый грузовик проползёт, наверное…
«Серпантин», «Мёртвая колея», «Направление» – какие только названия не дают водители этой дороге Ухта – Усть-Цильма, вся длина которой около четырёхсот километров. Но самые «весёлые» из них – семьдесят три километра, между Ухтой и Малой Перой, конечно…
Но, я уже говорила, нам повезло. И мы «допрыгали» до Ухты без осложнений. Только однажды наш джип побуксовал в песке. Но «кореец» довольно легко справился и с этим участком…
Слава богу!.. И слава нашему водителю, Виталию Филипповичу!
Мне можно было и обратно в Сыктывкар улететь на самолёте, но благодаря чувству солидарности, с одной стороны, и любопытству (наверное, журналистскому), с другой, я преодолевала трассу Усть-Цильма – Ухта вместе с друзьями… И не жалею. Тем более что проехали мы все четыреста километров (и даже семьдесят км «мёртвой петли») без особых приключений… Зато теперь я знаю, что такое наш знаменитый уже на всю Россию «серпантин от Малой Перы до Ухты»…
Кстати, перед самой Ухтой несколько километров такой проложили асфальт, какой я и не припомню, где видела в последний раз. Чёрный, чуть не до зеркального блеска, ровный–ровный… Просто автобан! У «корейца», после четырёхсот километров «сафари», на этом асфальте, кажется, крылья появились, он почти летел… ведь могут же, если захотят, и наши хорошие дороги строить… Жаль, что только несколько километров продолжался этот праздник…
2011 г.
Записки о чёрной бане
По поверьям, наши предки считали баню особенным местом – якобы там сходились два мира: этот и потусторонний. Поэтому в бане не только парились, но и рожали детей и лечились от разных болезней и т.п.
Я сама помню из детства, как меня, ещё маленькую, тётя Мария ставила под матицу и выжимала над моей головой мою рубашку, приговаривая что-то при этом… Чтобы не болела…
К сожалению, я не запомнила, что конкретно она говорила при этом. Уже гораздо позже прочитала у Ирины Ильиной некоторые заговоры, которые я бы, скорее, назвала народными молитвами.
Обычно детей в бане парили бабушки. Каждая – кладезь таких заговоров. Самый, пожа-луй, по–моему, замечательный заговор я впервые прочитала в антологии коми поэзии. Приведу только подстрочный перевод: «Будь чистым, как рябина, цвети, как купальница, ширься, как берёзовый лист… Пусть белым станет тело твоё, пусть светлой станет кровь твоя… Ножки, ножки, бегайте, книзу корни пустите, кверху листья распушите… Чесотку – свиньям, кашель – овцам, болезни – медведям…» И т.д. Поверьте, по–коми это звучит как самое что ни на есть высокохудожественное поэтическое произведение. И таких примеров множество!