Чтение онлайн

Перед самым рассветом, едва-едва снова поднялась Сирин, отправились в гости к шаку. Ириен взял болотную шаманку в свое седло, не опасаясь перетрудить лошадь, женщина ведь практически ничего не весила. А уж радовалась она, как дитя. И тому, что сидит верхом на таком огромном животном, и оттого, что с эдакой высоты ей видно далеко, и что выдалась возможность попутешествовать. Если бы не крепчающий мороз, все четверо наверняка наслаждались бы ярким слепящим солнцем, пронзительным синим небом с серебряными росчерками высоких перистых облаков, звучной мелодией хрустящего под конскими копытами снега. Тем более что до леса, где, по словам Пигви, обитали шаку, было практически рукой подать. День только успел перевалить за полдень, а путники уже добрались до нужного места. Вернее сказать, они остановились на полянке, где Пигви велела обождать, пока она попробует договориться с шаш-ннэ-шаку. Шаманка ничего определенного не обещала.

– Шаш-ннэ может отказаться, – предупредила она. – Он может сказаться больным или занятым, а может, и просто не захочет связываться с людьми.

– А с эльфами? – спросил ни с того ни с сего Кенард.

– Ты что, совсем дурак, парень? – проворчал Соланг. – Про эльфа лучше молчать. А то нападут всем племенем, перебьют и сожрут.

– Я так не думаю, – отозвалась Пигви. – Ждите здесь.

Надела свои снегоступы и скрылась в лесной чаще.

– Ох, не нравится мне эта история, – сокрушался сэр Соланг. – Если сами тангары гномов боятся, то наверняка не без оснований. Говорят, они на людей охотятся, жрут их, а из черепов делают чаши для питья.

– Так то ж на людей, – ухмыльнулся Альс, насмешливо скаля ровные белые зубы. – Чего вам, сэр рыцарь, переживать? Вы мужчина жилистый, да и не молодой. Скорее уж на сэра Кенарда покусятся, он молодой, кожа тоньше, мясо мягче.

– Тьфу на вас, мастер Альс! – обиделся сэр Соланг.

Кен через силу хихикнул. Ему на самом деле было совсем не до смеха. Россказни про нравы шаку он тоже слышал неоднократно, и хотя, наученный опытом общения с болотным народом, не верил во всякие ужасы, приписываемые подгорным изгоям, опасения оставались. Пускай пожирать заживо их никто не станет, но убить-то все равно можно, причем множеством способов. Втроем на лесной опушке они живые мишени с любой точки зрения. А эльфу все смешно. Небось лучше других знает историю превращения северных тангаров в гномов. «Плач о деве Иньеросэ» [7] сочинили его злопамятные предки.

– Боюсь, мы зря потеряли два дня. Лорд Крэнг уж, наверное, по наши души отряд послал, – вздохнул Кен.

– Если есть шанс, то почему бы не попробовать им воспользоваться?

– Слушайте, мастер Альс, – не выдержал сэр Соланг. – Что вам-то до баронетов? Вы – наемник, эльф, и к тому же пришлый, да и барону никаким боком не родня. Отчего вдруг такое милосердие?

Ириен давно ждал этого вопроса, который витал в воздухе с того момента, как он вызвался помочь. Даже барон удивился. Только вслух не сказал ничего.

– Дело не в детях.

– А в чем?

– Сложно объяснить…

Сложно объяснить двум этим людям, что почти пятнадцать лет подряд ты был лангером, воином армии судьбы, и уж что-что, а отличить естественное стечение обстоятельств от злонамеренного чужеродного вмешательства в ткань судеб ты умеешь лучше всего. Нельзя перестать быть лангером, даже если твоя ланга рассеяна по всем обитаемым землям. Даже если Элливэйда и Джиэссэнэ давно нет в мире живых. Даже если ты честно попытаешься забыть о своем долге, ведя простую жизнь честного наемника.

Когда Альс только услышал о странной хвори двойняшек, та сила, которая когда-то сплавила в единое целое двух эльфов, тангара, орка и трех людей, мертвой хваткой сжала горло. Он просто не мог расписаться в собственном бессилии. Лангер идет до самого конца, даже если путь ведет за Грань.

«И вот попробуй теперь объяснить им то же самое». – В ехидном внутреннем голосе чудилось подлинное ликование.

«Гад ты, а не внутренний голос. Ты же должен за меня быть».

«Ну что ж поделать? Это же ты ведешь себя так, словно тебя во сне подменили. То ты хладнокровный зверь, то ты – спаситель детишек. Пора определяться».

«Вот я и определяюсь. Проваливай!»

Самым лучшим выходом было ответить вопросом на вопрос.

– А может быть, мне просто не нравится, когда так поступают с невинными малышами? – спросил он вызывающе. – Разве я зверь какой? Если нелюдь без титулов и рыцарских шпор, то уже и не могу помочь невинным?

Сразу видно, что аргументы нимало не убедили ветландцев, но, по крайней мере, с расспросами они успокоились.

«А что ты будешь врать гномьему шаману?» – полюбопытствовал напоследок подлый предатель – внутренний голос.

Он был страшен даже в спасительном сумраке зимней ночи. Взрослому тангару самое большее чуть выше пояса ростом. С непропорционально большой головой и длинными руками, весь скособоченный, словно кривое искалеченное дерево, выросшее на чахлой почве. Старая, местами плешивая медвежья шкура волочилась по снегу, мешая его движениям, несмотря на крепкую палку, которую гном сжимал в узловатых, изуродованных артритом пальцах. Пигви, усталая, но довольная, почтительно плелась позади.

Все трое – эльф и рыцари, поднялись со своих мест возле костра, встречая гостя. Но тот остановился, едва вступив в круг света. Не исключено, для того чтобы произвести впечатление на тэврцев, нагнать лишнего страха. Своего он легко добился.

– Кто хотел меня видеть? – проскрежетал он на удивительно правильном (для Ветланда) адди.

– Я! – отозвался сэр Соланг. – Я служу барону Крэнгу, владетелю Тэвра.

– Говори!

Тэврский рыцарь довольно подробно изложил просьбу. Речь перед этим репетировали довольно долго, и сэр Соланг не подвел, стараясь вовсю. Но на шаш-ннэ-шаку его речь не произвела никакого впечатления. Гном насуплено молчал.

– Ты говорила, что просить будет другой, – бросил он через плечо Пигви.

– Он хочет слышать твой голос, сидхи Альс, – пояснила та, ничуть не смущаясь.

– Пусть говорит так, чтобы смотреть глаза в глаза.

Догадаться, что требуется встать на колени, было в общем-то нетрудно.

«Все! – подумал Кенард. – Сейчас эльф упрется, и ничего мы от уродца не добьемся».

Но Альс невозмутимо вышел вперед и встал на колени перед гномом. Даже в этом случае его голова возвышалась над шамановой макушкой, и чтоб сравняться, эльф присел задом на собственные пятки. Они молча глядели друг другу в глаза. А глаза у шаку были точь-в-точь такого же цвета, что и у Торвардина, сына Терриара, внука Энардина, такие же теплые, ореховые, чуть в зелень, как скорлупа лесного ореха. С уродливого, непропорционального и грубого лица подгорного изгоя смотрели глаза Тора – друга, соратника, лангера и просто отличного тангарского парня, гордости своей расы.

– Ты – эльф.

– Да, – подтвердил Альс, откидывая с головы башлык, чтоб не осталось никаких сомнений.

– Я никогда не видел… таких, как ты.

– Я тоже.

– Испытываешь ли ты радость при виде меня?

– Нет.

– И я не испытываю должной ненависти.

– Времена принца Финнэджи давным-давно миновали.

– Для вас… быть может.

– Но ты не сжигал дотла Канолон, а я не лил тангарской крови.

– Никто из моего племени не сделал ничего подобного, и тем не менее мы прокляты, изгнаны и забыты.