Чтение онлайн

Ещё десятеро получили разной степени травмы от ударов по доспехам. Каменное оружие варваров не пробивало металл, но аж бегом дробило кости за ним. Когда Кеншин помогал одному раненному избавиться от защиты предплечий, Даджой назвал это заброневой травмой. И где он этих терминов понабрался?!

Что-то подобное схлопотал и Макс. В бою его огрели по затылку дубиной. Да так, что малый на мгновение отключился. Вроде обошлось, но кожаный подшлемник теперь натирал ушибленное место.

Нашлись пострадавшие и от вражеских лучников. Несмотря на кажущуюся несерьёзность, стрелы примерно в трети случаев пробили верхнюю одежду резерва и собственных стрелков. Хоть особого вреда они и не нанесли, но раны всё равно требовалось промыть.

Самой лакомой мишенью был Даджой!

Не удивительно! Безнаказанно издали пнуть великана попытались почти все! Броня справилась со своей задачей, а вот рукава стёганки оказались прилично изодраны. Но рукам досталось не сильно, вроде только кожу поцарапало.

Интересно, что от падения со стены внутрь форта не пострадал ни один ополченец. Удар смягчил то ли мелкий сугроб, то ли варвары, с которыми те сцепились.

Кстати, снегопад так и не прекращался. К утру поля укрывало белоснежное одеяло, глубиной до колена.

Когда раненным была оказана первая помощь, Батя распорядился готовить завтрак. Ведь война войной, а еда — по расписанию!

Готовкой занялся пресловутый резерв. Остальные посменно дежурили и грелись, кто в землянке, а кто у костра.

После наступило затишье… Конечно, если так можно назвать непрекращающиеся стоны за стеной.

Племя не забирало и не добивало своих раненных. Дикари вообще куда-то пропали. Они пересекли хребет холма и были таковы. Ни звука оттуда, ни струйки дыма…

Сначала думали, что расчёт на то, что защитники сжалятся и пойдут добивать врагов, открыв при этом ворота. Но никто не сумел бы преодолеть несколько сотен метров пустыря за короткий промежуток времени. Тем более — по снегу.

— Девяносто четыре… — сосчитал Макс и попытался потереть затылок, через шлем.

— Что там у тебя? — уточнил Лай, имея ввиду ранение.

— Да ничего, всё в порядке…

— Шишка вскочила! — отозвалась Венга из-под стены.

— На тебя то?! — деланно изумился Лайонел, и тут же получил в лицо окровавленный снежок.

Девушка только освободилась от раненных и теперь, с неприкрытой брезгливостью, оттирала руки в сугробе.

* * *

Ближе к полудню из города прибыли сани.

Их тащили чёрные коровы, а управлял пожилой мужчина в дублёнке того же цвета.

Как он сам сказал, лорд Колдролл прислал за убитыми, чтобы отдать их родным для проведения прощальных ритуалов. Сбрасывать своих в бездну, градоправитель запретил настрого!

Но делать этого и так никто не собирался.

Вообще, повсеместно на Архипелаге, добрых людей было принято хоронить на пахотных землях. Если покойный ничего лихого не натворил за жизнь, то пускай перерождается через землю и своё добро передаёт дальше. От того и хлеб всегда и везде считался особой едой.

Всех остальных — сбрасывали в бездну. Негодяем был человек, или просто неизвестное тело нашли… Всё туда. Вниз.

Ещё могли огню предавать. Так сказать, чтобы с дымом и пеплом по небу развеять. Такой церемонии удостаивались только видные деятели и местные правители. И только если леса в достатке!

Услышав, что погибших среди защитников острова нет, старик обрадовался. Телегу загрузили раненными. Гарнизон заставы провожал соотечественников как героев. В след звучали и обещания напиться, и угрозы по бабам пойти через неделю!

Все улыбались и смеялись.

Прошла половина первого дня из семи.

Глава 24

Время шло к ночи. Свет уже высоко поднялся в небеса, Архипелаг опускался во тьму. В приближающихся сумерках снег приобрёл голубоватый оттенок и начал блестеть.

— Поле как жемчугом посыпало… — мечтательно изрёк Кеншин.

Что такое жемчуг, не знал ни Макс, ни кто-либо ещё на стене.

— Ну… Это такой драгоценный камень, который в моллюсках растёт. — попробовал объясниться степняк, но это породило ещё больше непонимания. Как камень может расти? Чем таким он драгоценен? И, наконец, что такое эти самые моллюски?

Рассказ о большой воде, называемой морем, и о причудливом животном, производящем жемчужины, вызвал улыбки на лицах ополченцев. Им казалось, что узкоглазый просто странный малый и травит байки. С интересом слушали только другие наёмники. Да и Блэксмит тоже, кажется, проникся.

— Раненых добить надо, пока ещё светло. — перевёл тему Даджой.

— Да ладно, господин офицер. Стемнеет — сами помёрзнут. — отозвался кто-то из мужиков.

— Не в этом дело. Если Варвары ночью полезут, часовые из-за стонов не услышат ничего. — на стену поднялся Батя. Бывалый вояка сразу узрел смысл в словах товарища. — Десять добровольцев с копьями наружу. Все тела проверить. И раненых, и мёртвых. По сигналу — бегом марш обратно на заставу. Агов, мужики! Убирайте подпорки и открывайте ворота! — последний приказ был адресован паре ополченцев, бездельничающих внизу.

На вылазку напросился и Макс.

Акция, прошла без происшествий. Копьями проверили абсолютно все тела. Раненые, в большинстве своём, были в бреду и не соображали, что их вот-вот отправят на вечный пир к предкам.

Некоторые дикари демонстрировали чуть ли не мистическое здоровье. Их приходилось протыкать по несколько раз. Да и вообще, люди — живучие создания!

Попутно удалось собрать много стрел, увеличить количество щитов и вернуть самострелу три снаряда.

Ни на поле, ни на хребтах заснеженных холмов, никто так и не объявился. А Даджой уверил товарищей, что не сумел заметить ни одного наблюдателя за весь день. Это делало ситуацию ещё более подозрительной.

Наёмники надолго задумались.

Свет в выси окончательно померк. Только тогда Макс решился поделиться наблюдением. Раньше, он словно боялся оскорбить этим святой источник тепла и жизни:

— Среди них были женщины.

Мальчишке никто не ответил, и он добавил чуть тише:

— Даже совсем молодые…

Ночь сотряс тяжёлый вздох. Это был Даджой:

— Видишь ли, малыш. На войне нет женщин, есть бойцы с альтернативной анатомией.

Тишина после ответа просуществовала недолго.