Чтение онлайн

– Ты – псих? Ты ж спокойный, как танк.

Рэмбо криво усмехнулся:

– А ты меня разозли – увидишь. Я просто запрещаю себе психовать, но иногда все же срываюсь.

– Ладно, собирайтесь, – приказал Шейх. – Движемся в Икшу, там можем догнать группу Астрахана.

В пути Хоббит рассказывал про искажения и тварей Сектора. Хрустела под ногами опавшая хвоя, припекало, и пот лил градом, а куртку никто снять не решался – комары. Прислушиваясь, принюхиваясь к лесу Сектора, Шейх делал маленькие открытия: если исчезают комары, значит, близка опасность, стихает ветер – тоже опасность, пахнет странно – остановись, подожди. С каждым шагом он все лучше понимал лес, растворялся в нем, забывая о своей цели.

Вспомнил он о ней, только когда выбрались на дорогу – размытую дождями раздолбанную двухполоску. Асфальт местами треснул, местами его вздыбили корни – лес заявлял свои права. Иногда засыпанная хвоей и листьями дорога просматривалась лишь по колеям, пробитым телегами местных.

– Вот так исчезнут люди, – философствовал Хоббит – Пятьдесят лет – и ничего не останется. Ни-че-го. Скажи, начальник, – обратился он к Шейху, – неужели тебе не хочется понять Сектор? Это ж все равно, что познать суть вещей! Приходишь сюда – и ты больше не одинок.

– По-моему, завелось в Секторе новое искажение, – проговорил Шейх задумчиво. – Называется «трындец», ты в нее влип и растрынделся.

Хоббит махнул рукой. Рэмбо скупо улыбнулся.

Когда они выбрались из леса и подошли к заброшенному поселку, ощущение единения исчезло. Здесь пахло тленом. Не пахло даже – в воздухе витал дух смерти. Рэмбо тоже это чувствовал и крутил головой, выискивая опасность. Причина тревожных ощущений крылась в проржавевших до дыр покосившихся заборах, в придорожных домишках с выбитыми стеклами, из окон которых лез бурьян, а на присыпанных листьями крышах поселились мох и молодые деревца. Тревога ощущалась в накренившихся столбах с оборванными проводами, в некогда роскошных коттеджах с выцветшими крышами и покореженным металлопластиком. Скрипели, ныли, стонали сотни петель, хлопали калитки: «Уходи, человек, тебе здесь не рады. Мы освободились от твоей власти, ты здесь найдешь только смерть! Только смерть!»

Они прошли будку охранника на въезде, покосившийся шлагбаум. На некогда ухоженных клумбах буйствовали крапива и сирень.

– Я читал, – нарушил молчание Рэмбо, – тут где-то до сих пор люди живут. Не очень-то похоже.

Шейх поднял смятую сигаретную пачку, бросил – Рэмбо поймал. Заговорил Хоббит:

– Они ближе к Глуби держатся, чтоб МАСовцы не щемили. Добровольные отшельники, выжившие уголовники и прочие деклассированные элементы. Мы сейчас в Икшу придем – сами убедитесь. Но Икша еще ничего, там живут по Закону, который сами себе выдумали. В городе запрещено применять оружие. Такое вот перемирие, чтоб гербовцы и вольные не рвали друг другу глотки…

– Какие гербовцы? – не понял Рэмбо. – Откуда?

– Герб, – пояснил Хоббит. – Ну, клан следопытов так называется. Есть еще вольные – из Воли, другого клана. У них вражда сильная, как все равно у МАСа с армией, но вот в Икше гербовцы и вольные не собачатся, мирно сосуществуют.

– А может такое быть, что те, кого мы преследуем, пойдут туда же? – спросил Рэмбо.

Хоббит пожал плечами:

– Им нечего там делать, они прямо по каналу и до самой Дубны. Но если бы у них лодки не было, я поискал бы их в Икше. Да и все равно подстраховаться надо: вдруг с лодкой что-то не так в пути будет, пробоина… вдруг – утонет? Мало ли что на канале может произойти. Не исключено, что их сожрала уже какая-то речная тварь.

– Мы идем дальше, – подвел итог Шейх. – Находим Астрахана и девчонку и доставляем в MAC. Или находим их трупы, снимаем скальпы, отрезаем уши – на выбор и предоставляем доказательства их смерти. Расклад понятен? Тогда веди, Хоббит.

* * *

Качать стало сильнее: лодка подпрыгивала, и Марина подпрыгивала вместе с ней, уцепившись за хлипкую скамейку. Гена на носу казался причудливой корабельной фигурой. В очередной раз обозрев окрестности, он развернулся к спутникам и поведал:

– Говорят, в Московском море ихтиандр водится: скат такой электрический, разумный… Здоровенный! – Геннадий показал, какой здоровенный, выходило, что метра полтора в диаметре. – Так вот, если стая нападет…

– Гена, – подал голос Кондрат. – Ты бы заткнулся. У тебя язык не устал?

– У меня язык никогда не устает, – при этих словах Момент подмигнул Марине. – А развлекаться нужно. Пользуюсь моментом, просвещаю вас, скажи спасибо, Кондратий.

– Да хватит уже, надоел с этим трындежом. Болтаешь и болтаешь.

Слева показался заброшенный коттеджный поселок, впереди открылся вид на большую воду – канал расширился.

Карта по-прежнему стояла у Марины перед глазами, и она сразу сориентировалась: Пестовское водохранилище. Здесь качало еще сильнее, и ей стало нехорошо. Она уткнулась лбом в колени, замерла, пытаясь побороть тошноту.

– От домов подальше держись, – посоветовал Момент Даниле, – лучше вправо прижаться, тут, бро, в поселках любит всякая пакость селиться…

– Вроде тебя, – ввернул Кондратий.

– Заткнулись оба, – посоветовал Данила. – Марина, ты что? Опасность?

– Нет, – она с трудом разогнулась, и перед глазами все поплыло, – укачало.

– Остановимся? – Гена тут же подобрался ближе к Марине, заглянул в лицо. – Она зеленая совсем. Слышь, бро, давай привал сделаем.

– Не нужно. Со мной все в порядке. Не нужно привал, мы спешим.

– Девушка права, – веско заметил Кондрат.

Толян, с самого начала путешествия по каналу молчавший и не принимавший участия ни в обсуждении маршрута, ни в перепалке, повернулся к Марине. Лицо у него было какое-то потерянное, даже Момент заметил.

– Что с тобой, чувак? Ты как жабу проглотил.

– Сектор этот, – Толян говорил тихо, шум мотора почти заглушал слова, – видели, что с Бритым сделал? А если и я так? Если я тоже крышей поеду? Как от этого уберечься?

– Не поедешь, бро, – Геннадий похлопал его по плечу, – если паранойку не поймаешь. А паранойку не поймаешь, если один шариться не будешь, а будешь слушаться дядю Гешу. Вот ваш друг Бритый сходил один в кустики с неопытной девой, и что получилось? И поймал паранойку. Повезло еще, что у него она так сыграла… Он Марину вроде как в заложницы взял, да? Сразу не стал убивать… Паранойка по-всякому мозги вывернуть может, да. А если бы он пошел в кустики с бывалым Моментом, я бы его по голове тюкнул и положил отдыхать при первых признаках. И был бы Бритый сейчас с нами, а не в аду. Уяснил? А остальные искажения наша Мариночка вроде как чует…

– Микроволновку не почуяла, – кадык на шее Толяна судорожно дернулся. – Пропал Бритый не в паранойке – в микроволновке!

Гена посмотрел на Марину внимательно, и она чуть мотнула головой: не говори им. Лучше Кондрату и Толяну не знать. Гена понял.

– А был бы рядом дядя Момент, – снова повторил он, наставительно подняв палец, – и этого бы не случилось! Потому что микроволновку человеку опытному моментом видно по косвенным признакам. Усек, чувак? Так что выше нос, соберись!

Марина понимала страх Толяна, понимала, что даже Кондратию не по себе, несмотря на внешнюю невозмутимость. Наемники привыкли иметь дело с простым и реальным врагом, с понятной смертью. Сектор же с его искажениями, странным воздействием на психику, Всплесками этими находился за гранью их восприятия картины мира. И смерть здесь часто случалась необычная, страшная. Принять новое так, с ходу, Толян и Кондратий не могли – инертность мышления, обычная для недалеких людей.