Чтение онлайн

Сажусь, хватаю перегородку и оттягиваю вниз, медленно поднимаю и снова опускаю, пока мои руки не накрывают резкими движениями. Мягко выхватываю из рук стойку. Я же дергаюсь и резко поднимаю голову.

— Хочешь себе поясницу расхерачить? Кто так делает? — рычит злобно он, одной рукой держа перекладину, второй хватая меня за руку. Показывает кивком, что надо поднять и вторую.

Я поднимаю, повинуясь этому напору, и он накрывает мои ладошки своими руками. Встает за спиной и плотно прижимается ко мне всем телом.

И, кажется, я чувствую намного больше, чем позволено в такой ситуации. Меня обдает кипятком, и бросает в ледяной пот.

Рывок, и Давыдов опускает перекладину, показывая, как надо на самом деле.

Второй рукой он касается моей спины.

— Выровни. Никаких прогибов, иначе очень скоро у тебя будет болеть спина из-травмы.

А затем он отнимает и вторую руку, накрывая мои лопатки, массирует мышцы и надавливает куда-то.

— Вот эта мышца должна работать, когда ты выполняешь подход. Вот эта, а не эти, — ладонь летит к пояснице и до ощутимого жара в теле прижимается ко мне, плотно… приклеивается!

— Поняла, спасибо, — сиплю, но тренажер отпускаю. Сама поднимаюсь, и отхожу в сторону, вибрируя от непонятного напряжения. От Давыдова не воняет, но тело блестит от бисеринок пота.

Я жадно рассматриваю и заставляю себя переключиться на лицо, а он рассматривает меня без всякого стеснения. Чего ему стесняться, верно?

Улыбается кривовато, пока мажет по мне взглядом.

— Ты хочешь спину подкачать?

— Да, она у меня болит.

Сопротивление падает, может он и не такой бестолковый? Очевидно, разбирается во всем этом.

— Сидячий образ жизни, у тебя искривление есть.

— Я много лет пишу картины, разумеется, он сидячий.

Давыдов кивает, головой указывая куда-то в сторону.

— Т ебе нужно нечто другое, чтоб лопатки расправить. Станет легче. У тебя сейчас шея болит, — он все закидывает меня фактами.

— Откуда ты…?

Он словно мышцы читает.

Идет чуть впереди, бросает на меня игривый взгляд, а затем произносит со странной интонацией.

— Я просто в тебе… читаю все, и вижу напряжение, — прищуривается, а затем указывает на тренажер. — Садись.

И я сажусь, забывая даже расстелить полотенце.

— Только немного килограммов. Не больше десяти. Мне тяжести тоже нельзя.

— Это не тяжесть, это твои мышцы. Начинать надо так, чтобы ты ощущала свои мышцы. Десятку ты не почувствуешь тут, — произносит он, устанавливая пятнадцать. В одно движением оттягивает поручень тренажера и тянет ко мне, а сам… садится сзади, и шепчет утробно.

— Лопатки расправить, плечи выровнять, — вручает мне перекладину и прикасается к спине, ладонями расправляя мне лопатки до ощутимого хруста.

— Ох, — простонав нечленораздельное, опускаю голову, но Давыдов отрезвляет грубо:

— Нет, голова ровно, смотри на вперед. Слегка наклоняйся, — пятерня ложится на лопатки и придвигает меня вперед, второй рукой контролирует степень наклона.

Мне не больно, но позвонки прохрустели.

— Давление почувствовала?

— Да, — произношу рвано.

— Выдох и на себя, — помогает с наклоном и расправляет лопатки. Снова до ощутимой боли, но ровно в этот момент как будто внутри что-то лопается, и я впервые за долгое время делаю глубокий и полноценный вдох.

Щелк.

А Давыдов тем временем садится ко мне впритык, отчего я задницей чувствую странную пульсацию… а в поясницу упирается… что-то очень большое.

Почему что-то?

Это эрегированный член, Яна.

И он явно настроен на тебя.

— Еще, Ян, — хрипло произносит он, скользя руками по спине.

Я делаю очередной подход, еще и еще, пока… не выдыхаюсь окончательно. Перед глазами мушки летают.

— Я все.

— А я нет.

И этот разговор странный, потому что как будто бы совсем не о спорте.

Яна

Когда встаю с тренажёра, Давыдов подрывается следом. Лицо — это маска, за которой не видно ничего. Мышцы напряжены. Пульсируют.

Я прокашливаюсь и стираю каплю пота со лба. Жар вдруг становится невыносимым. Давыдов — ЭТО сплошные литые мышцы.

— Спасибо, что помог, но больше не надо, правда, — сбивчивым голосом отвечаю. Меня начинает трясти, и я в своих реакциях я больше боюсь собственных мыслей. Они ужасны!

Облизываю пересохшие губы и ловлю заинтересованный взгляд Давыдова.

— Ты передумай, Яна. Я профессиональный боксер и мастер спорта, теория физической нагрузки на тело выгравирована в башке. И я уже намного лучше всех тех, кто может брать за тренерство бабки. Ну если хочешь, можешь мне заплатить… натурой, — произносит без тени юмора, а затем еще и хмыкает. — С тебя кофе и чет сладкое, я пиздец люблю выпечку.

Мое сердце замирает и делает уверенный кульбит.

Все замирает и ухает вниз, пока я потрясенно всматриваюсь в Давыдова. Он с ума сошел… дважды уже неприкрытый намек.

— Леша, ты забываешься. Такой юмор не по мне, так что не используй его, ладно? Я не твоя подружка. Так что, извинись.

— Извини, буду за своим помело следить. Пошли на пресс, покажу как качать. Здоровая спина — это крутой пресс.

— Давыдов, ты меня не слышишь. Я сказала, что буду заниматься сама.

— Бля, Ян, давай начнем сначала. Я буду паинькой, — его взгляд опускается к моей высоко вздымающийся груди. Он кричит о каких-то очень темных вещах.

Меня бросает в холодный пот.

— Или не буду. В любом случае, тебе понравится.

— Знаешь, иди ты к чёрту, Давыдов! — вырывается у меня, когда он в очередной раз ухмыляется своей наглой, самоуверенной ухмылкой.

— О, какая дерзость. — Лёша опирается на тренажёр, чуть подается вперёд, вторгаясь в моё личное пространство. — Это для меня или в целом?

Я сжимаю кулаки.

— Для тебя!

— Точно? — он скользит взглядом по моему лицу, затем ниже, по открытому вырезу топа, к изгибу талии.

Складываю руки на груди, прикрываясь, хоть и прикрываться не надо. Но перед Давыдовым я будто бы голая!