Чтение онлайн

У меня и в мыслях не было его убивать. И в мыслях не было унижать его. Но вот проучить очень хотелось, чтобы больше не зазнавался и впредь тренировался как следует, чтобы вместо похвальбы показатьсвою удаль. И вот тут произошло самое невероятное! Я собирался подойти к Меченосцу и помочь подняться, но, видимо, в пылу сражения приобрел довольно свирепый вид, который все вокруг растолковали неправильно.

Вилия возникла передо мной совершенно внезапно, как прекрасная птица, раскинув крылья, готова была броситься на мой меч, лишь бы защитить своего жениха. В этих серебристых глазах было столько решимости, что я просто в какой-то момент замешкался… пропустил удар в спину. И глаза… невиданные до того, почти прозрачные - сказали мне обо этом.

Я знал, что он придет за мной, знал даже о том, что он выдвинулся со своими людьми по моему следу. Ждал. А удар пропустил.

Крик Вилии вырвал из болевого марева. А ведь болты были смазаны ядом…

Сволочь! Знал, что так просто со мной не справиться, но и убивать меня пока никто не планировал.

Вили… её руки ласкали меня, её голос удерживал мня в реальности. Неужели, чтобы получить любовь своей жизни, надо было умереть?..

Последний окрик девушки снова вернул сознание всего на секунду. Она металась и рвалась ко мне.

– Вили… - больше не смог ничего выдавить из себя.

Мне хотелось сказать, что я не убил бы Илвара, что я не хотел её обижать. Я любил её! Никогда бы не причинил вреда ни ей, ни её сородичам, даже если бы они ещё не единожды нарушали границы. Она мне была дорога, даже не знаю почему, но я счастлив, что перед смертью последнее, что я видел её лицо, залитое слезами отчаяния, она плакала обо мне, ее глаза, полные вины и… мне так хотелось верить - любви.

Моя чистая река рвалась ко мне. Моя девочка… моя любовь…

…И снова перед глазами небо, путь пролегающий от солнца - дорога, по которой уходят в мир предков. Но мой путь был закрыт и старый шаман - Ушанаг, прародитель моего народа скрюченным пальцем указывает в обратную сторону. Сгорбленная фигура в траченом балахоне тяжела и непреклонна, как могильный камень.

Я не готов. Согласен. Тогда почему я появился здесь?

– Иногда, чтобы принять свой путь, необходимо вернуться, - то ли звучит в голове, то ли льётся отовсюду надтреснутый голос старого шамана.

Для чего?

– Чтобы исправить ошибки…

Открываю глаза. Перед взором Вилия, освещенная утренним солнцем, такая прекрасная и сияющая, словно сама заря. Я тяну к возлюбленной руку, хочу дотронуться, притянуть к себе и не отпускать. Еще секунду - Вилия парит над землей, а потом ее поглощает тьма Стоннаках.

Наверное, в этот самый момент я действительно умер…

– Не подох еще?
– Увогин пнул неподвижное тело ногой.

– А даже, если бы и подох, что с того?
– отозвался Хоргс - командир крепостной стражи, присягнувший ещё Зондаргу - отцу Увогина.

– Рано еще! Неплохо было бы рабьему сыну указать его истинное место!

– На кой тебе это?
– поморщился все тот же Хоргс.
– Он живуч, как демон. Его мальчишкой извести не вышло, а взрослым, так и подавно.

И при этих словах стражник сплюнул, то ли от отвращения, то ли для пущего выражения своего настроения.

– Ничего, - отмахнулся Увогин, - болты я смазал ядом, который его обездвижит на время.

– Зачем тебе он?
– не унимался доставучий, как перинный клоп, Хоргс.
– Давай прирежем его, и отправим в ущелье вслед за его девкой. Скажем, что северяне устроили засаду. Зачем эта показуха на публику? Даже твой старик будет недоволен.

– Заткнись! Достал уже! Теперь я владетель! Я буду править Гримхайлом, мои дети станут наследниками этих гор! Плевать, что скажет мой отец и Совет! Я вынужден был жить под управлением бастарда и раба, это худшее из унижений, которое только можно представить, и он поплатиться за это!

Хоргс удивленно смотрел на приятеля, которого знал много лет и сейчас он ничем не напоминал того Увогина, каким его знали.

– Да ладно тебе, - поднял руки стражник в примирительном жесте, - чего ты так разошелся? Я, как лучше, хотел…

– Теперь я буду решать, что делать с этим ублюдком! Его проведут через весь дворец до здания Совета в кандалах, там он перед старейшинами отречется от власти, а потом - как знать… Да и людям не повредит знать, что может случиться с непокорными. Будут сидеть и помалкивать. Главное, показать им, кто сильнее.

Старый приятель Увогина счел нужным промолчать. Лишние и несвоевременные слова могут оказаться чреваты для их хозяина.

Хоргсу не нравилось, что Регьярда оставили в живых, ибо о том, что эта псина была живуча и вынослива, страж Гримхайла знал не понаслышке - видел, как-то раз, с какими увечьями однажды вернулся владетель. А уже на следующий день стоял на ногах, как ни в чем не бывало.

Нет. Что бы там не мнил о себе Увогин, а Регьярда стоило порешить сейчас, пока он в бессознательном состоянии. Уж больно не спокойно было на душе Хоргса. Предательство народ Гримхайла не простит даже сыну Зондарга - немного не правильно стал он действовать, не послушал отца, поспешил. Слишком спешил Увогин заполучить власть в Гримхайле, стал совершать ошибки.

Вот и сейчас, зачем ему сдался живой Регьярд? Его в народе любят, а Увогин еще и показательную казнь хочет устроить. Кто за ним после этого пойдет? Разве, что после всего будут боятся и тихо ненавидеть. Глупец. Видимо, пора убираться отсюда по добру да по здорову. Ненависть, как известно, рождает страх, а страх нельзя долго держать в узде. Хоргсу это все ни к чему. Стар он уже для придворных интриг. Поддержал старика Зондарга по старой дружбе, а со своим сынком-самодуром тот пусть сам разбирается.

Стражник подавил трусливое желание перерезать глотку Регьярда, пока Увогин не видит. Это не его дело. Не его.

С такими мыслями Хоргс вскочил на коня. Оставшиеся в живых северяне, куда-то испарились - небось драпают сейчас до самой границы, пора и им отправляться в путь - сегодня предстоит, нелегкий день.

К Гримхайлу они подъехали, когда стало вечереть. Их отряд встретили гробовым молчанием. Никто не осмелился перечит победителям, одержавшим верх, не важно, в каком бою. Кристоф, как и ожидалось был к этому времени взят под стражу, а возможно и убит - он тот еще задира, сдаваться никогда не любил. Но Увогину было плевать на Криса и всех вместе взятых поданных Регьярда - верных ему людей все равно зачистят, кроме сестры, конечно же. Глупая девка нужна была для узаконивания власти, хоть сам факт женитьбы на незаконнорожденной, к тому же дочери рабыни - вызывал стойкое отвращение. Но без её крови, пролитой на жертвенные камни, власть Увогина будет считаться не действительной.