Чтение онлайн

Надо заметить, что у каждого зенитного орудия по штату полагалось иметь по два наводчика. Один производит горизонтальную наводку, другой – вертикальную. Огонь ведет правый наводчик. Правым наводчиком у единственного уцелевшего орудия нашей батареи был я, и так вышло, что в том бою на мою долю выпала наиболее ответственная роль.

Танковая атака началась сразу после массированного обстрела. Мы увидели два танка с белыми крестами на броне, двигавшиеся на наше орудие. Командир орудия Семен Плохих дал команду занять свои места, подпустить вражеские бронированные машины на 250–300 метров и только потом открывать огонь. Мы следили за каждым метром движения танков. Трудно передать словами те чувства, которые в тот момент овладевают тобой. Это и страх, и ненависть к врагу, а главное – стремление успеть опередить врага, собрать все силы, чтобы точно, быстро и метко поразить его. Наступил момент действовать. Последовала команда – огонь! Я нажал гашетку. Первый же снаряд попал в цель, но я по приказу Плохих послал в поврежденный танк еще один снаряд. Машина загорелась.

Второй танк стал обходить ее, и тут же был поражен метким выстрелом нашего орудия. В тот момент вблизи разорвался снаряд, а потом мина. Левый наводчик, Иван Гусев, был убит наповал. Я был ранен в левое плечо и увидел на полушубке проступающее пятно крови. В это время у нашего орудия появился полковой комиссар Бочаров. По его команде сержант Плохих занял место Гусева, а сам Бочаров принял на себя командование орудием. Тут же мы услышали его команду: “Танки справа!” Когда вспоминаю те мгновения, мне кажется, что весь огонь мощных средств, да и все внимание противника сосредоточились на нашем единственном действующем орудии. Не было буквально ни одной секунды, чтобы на огневой позиции или рядом не рвались снаряды и мины. Теперь, как и прежде, главным оставалось опередить врага, быстрее и точнее выстрелить, оказаться проворнее, тверже, хладнокровнее.

Не прорвавшись с ходу, немцы двинулись в обход. Подмерзшая земля позволяла им теперь маневрировать и на бездорожье. Три машины заходили на орудие с фланга. Нас разделяло метров пятьдесят. Мы использовали каждую оплошность врага. Один танк остановился, кажется, только на полминуты, чтобы произвести выстрел, но я успел в этот момент всадить в него два снаряда. Другой танк подставил под выстрел плохо защищенный броней бок и тоже вспыхнул, а за ним и третий танк. Я был ранен во второй раз – в поясницу и в третий раз – в левую голень. Ногу оторвать от гашетки я не мог: понял, что повреждена кость.

Убило подносчика снарядов Полоницына, был тяжело ранен Плохих – он сполз с сиденья рядом со мной.

“Танки слева!” – услышал я голос комиссара Бочарова. Теперь мне стало особенно тяжело: надо было выполнять обязанности обоих наводчиков. Комиссар взял на себя обязанности подносчика снарядов. И снова стрельба прямой наводкой, почти в упор – кто быстрее. Меня ранило в четвертый раз. На орудие с другого фланга наползали два танка. Расстояние было не более 50 метров. Я отчетливо видел, как поворачивается его орудие. Промелькнула мысль: это конец. Едва слышу голос Бочарова: “Дыскин, скорее наводи!” Силы покидали меня. Неимоверным усилием удалось опередить врага, открыть огонь – я увидел еще один столб черного дыма.

Вслед за этим наступила тишина – я потерял сознание. Как узнал впоследствии, меня, тяжело раненного, унесли товарищи на шинели комиссара. Враг больше не продолжал атаки. Танки не прорвались к Волоколамскому шоссе…»

По итогам боев 17–18 ноября 1941 года на рубеже Горки – Скирманово 694-м артиллерийским полком противотанковой обороны 16-й армии было заявлено об уничтожении 17 немецких танков и до роты пехоты. Из них 7 уничтожил расчет орудия, в котором служил красноармеец Ефим Дыскин.

Военный совет 16-й армии представил к правительственным наградам из состава полка 27 человек, в том числе красноармейца Дыскина Е.А., к званию Героя Советского Союза посмертно.

26 декабря 1941 года Приказом войскам Западного фронта № 0455 за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество командир орудия старший сержант Плохих Семен Евстратович был награжден орденом Ленина. Этим же приказом 7 солдат и офицеров 694-го артполка были удостоены орденов Красного Знамени, 12 – орденов Красной Звезды, 3 награждены медалью «За отвагу» и 3 – медалью «За боевые заслуги». 7 января 1942 года Приказом войскам Западного фронта № 08 старший политрук Бочаров Федор Хрисанфович был награжден орденом Красного Знамени.

О том, как стало известно о подвиге красноармейца Дыскина, вспоминал главный редактор газеты «Красная Звезда» Д.И. Ортенберг: «… в ноябре сорок первого года в редакции раздался звонок из армии К.К. Рокоссовского. Звонил командующий артиллерией армии генерал-майор В.И. Казаков. Торопливо, взволнованным голосом говорит:

– У нас в армии артиллеристами совершен подвиг, равного которому не было за все время боев за Москву. Рокоссовский просит вас срочно командировать писателей. Желательно Симонова или Павленко…

Никого из писателей в редакции тогда не было. Под рукой оказался Трояновский, прибывший на несколько часов в редакцию из Тулы. Я ему и предложил:

– Вы недавно были у Рокоссовского. Съездите-ка еще раз. – И рассказал о звонке Казакова.

Трояновский сразу же отправился в 16-ю армию. Вот что он там узнал. В критические дни битвы за Москву в эту армию был направлен 694-й зенитный полк. Там его поставили как противотанковый на одном из главных направлений, откуда немцы пытались прорваться к столице. За три дня боев батарея подбила большое количество танков. Особенно отличилась третья батарея, а на этой батарее – наводчик комсомолец Дыскин. Пять раз он был ранен, но, не оставляя своего поста, подбил семь танков и погиб.

Трояновский встретился с комиссаром полка Федором Бочаровым, побывал в медсанбате у раненого командира орудия Семена Плохих. Вместе с генералом Казаковым отправился на огневые позиции батареи. Там, у трех березок, они увидели могильный холм, на котором стоял столбик с вырезанной из фанеры звездой. На дощечке химическим карандашом были написаны даты рождения и смерти красноармейца Дыскина. У Рокоссовского спецкор ознакомился с наградным листом, по которому наводчик представлен к званию Героя Советского Союза, посмертно.

На второй день Трояновский вернулся в редакцию и рассказал о своей поездке секретарю редакции Александру Карпову. Подвиг Дыскина показался Карпову невероятным, и он сказал: “Обождем печатать. Дождемся Указа”. Меня в то время в Москве не было, выезжал в Перхушково, а когда вернулся, уже не застал Трояновского. Карпов пересказал мне историю Дыскина. Согласился с его решением: подождать с публикацией.

Указа все не было. Но вот сегодня он пришел. Напечатали мы небольшой, без деталей материал – и не Трояновского, а Ильи Эренбурга…»

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 апреля 1942 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и героизм красноармейцу Дыскину Ефиму Анатольевичу было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

Но, как оказалось, Ефим Дыскин не умер от ран после боя с немецкими танками 17 ноября 1941 года. Его доставили в медсанбат в Истре, затем в эвакогоспиталь и оттуда через Владимир переправили в госпиталь в г. Свердловск (ныне г. Екатеринбург). Там только он и узнал о присвоении ему высокого звания. «…в конце апреля 1942 года ко мне в палату пришли начальник госпиталя, замполит, несколько врачей и стали шумно поздравлять меня с присвоением звания Героя Советского Союза. Мне показали газету “Правда”, где был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР от 12 апреля 1942 года. В нем среди награжденных был один генерал – Панфилов Иван Васильевич и один красноармеец – Дыскин Ефим Анатольевич. Обоим это звание было присвоено посмертно.