Чтение онлайн

Меж тем вдова немного выдохлась и взяла паузу. С трудом пришедшая в себя Алиска не преминула этим воспользоваться:

– Не знаю, кто сказал вам подобную глупость, но между мной и вашим мужем никогда ничего не было! Я всего лишь согласилась ему помочь! И пришла сюда именно для того, чтобы…

Заслышав голос Лисы, Эмма неожиданно успокоилась и задышала ровно. На губах заиграла странная улыбка.

– Ну, надо же, сколько благородства! – насмешливо хмыкнула она. Потом повернулась и, шагнув к каминной полке, вытащила что-то из стоявшей там костяной шкатулки. – А на это что скажешь?

И, живо процокав в нашу сторону, бросила на стоящий рядом журнальный столик снимок поляроида. Пока мы с Лисой переглядывались, вдова снова вернулась в угол и застыла, зябко переплетя руки.

Я взяла в руки снимок и… опешила. Косясь одним глазом на неприятеля, Лиса тоже взглянула. И ойкнула.

С фотографии, кокетливо улыбаясь, на нас глядела Алиска. Она оглядывалась через плечо, сидя к фотографу почти в три четверти, и видны были лишь её голова и плечи. Жемчужные зубки и шаловливый завиток за ушком… Портрет великолепный, именно это я бы и сказала, если не одно маленькое «но». Хотя, если учесть из чьих рук мы получили снимок, маленькое «но» превращалось в большое, просто огромное, размерами с небоскреб… Алиска, мягко говоря, была неодета. Даже при самом тщательном рассмотрении плечи подруги оставались голыми, как осиновая ветка на Рождество.

Совладав с первичным шоком, я рассмотрела то, что виднелось на заднем плане. Это явно Алискина мастерская, причем в объектив ещё попала часть портрета Аркадия Самарина, торчащие из-за мольберта рулоны, несколько полок с банками и какая-то пёстрая тряпка, которую я в первый момент приняла за занавеску.

– А вот это… – я оглянулась, и увидела Эмму, держащую в руках какой-то цветной куль. Видно, пока мы таращились на Алискины прелести, она куда-то выходила. – Та самая рубашка… Его любимая рубашка…

И швырнула то, что держала, на тот же столик. Это и в самом деле оказалась яркая «гавайка» безумного красно-оранжевого цвета, пересыпанного черным горошком и губастыми негритятами.

Мне всё же понадобилось несколько секунд, чтобы понять, чего добивается вдова. Всё оказалось до неприличия просто: пёстрая занавеска на фото была вовсе не занавеской. Это в зеркале, что висело на стенке Алискиной мастерской, отразились полы одежды горе-фотографа. Который, как не крути, находился внутри именно этой самой «любимой «гавайки»… Можно было бы, конечно, поискать в округе ещё одну такую же рубашку, но, приходилось признать, что найти будет трудно. Как говорится, попробовать отпереться можно, но вряд ли получится!

– Послушайте… – враз охрипшим голосом начала Алиска, – я вам всё объясню… Это не то, о чем вы думаете…

– Да!? – Вдова рассмеялась так, словно закаркала на погосте ворона. У меня даже мурашки побежали. – Чёртова лгунья, не тебе судить, о чём мне думать! Убирайтесь отсюда вон! Иначе я вызову охрану! Я сейчас… позвоню следователю!

– Эмма Леонидовна! – сделала ещё одну попытку Лиса, но хозяйка, набрав полную грудь воздуха, заорала:

– Вон!!!

***

Честно скажу, покинув вражеские пределы, я почувствовала себя гораздо лучше. Даже плохо помню, как мы шли через лужайку. Не то, чтобы я испугалась угрозы вызвать охрану, но… Всё произошедшее было до того дико и нелепо, что я никак не могла прийти в себя. Представляю, что чувствовала Лиса!

Улица как всегда была пуста. Не говоря друг другу ни слова, мы направились к дому. Алиска угрюмо смотрела под ноги. Я тоже глянула вниз и от неожиданности ойкнула.

– Господи, я всё-таки её стырила!

В руке я комкала золотистую бумажную визитку с витыми загогулинами. Они в точности повторяли кованую роскошь ворот Самариных. Ещё при входе в дом я заметила на стене холла фирменный календарь с теми же буквами. Внизу шла мелкая строчка электронного адреса, но разглядеть её в тех обстоятельствах не получилось. А у противоположной стенки стоял наборный полированный столик с подсвечником и огромной вазой живых цветов. В подставке подсвечника в беспорядке валялись визитки. Краем глаза я разглядела на одной знакомые уже завитушки…

– Не помню даже – когда! – Я растерянно вытаращилась на подружку. – Ей-богу! Помню, подумала, что неплохо бы узнать, чем же всё-таки занимался Самарин…

Алиска остановилась и, забирая у меня визитку, меланхолично покивала:

– Бывает! Я вон тоже мужика грохнула, а ни хрена не помню!

Я всплеснула руками:

– Перестань забивать себе голову чепухой!

– Ничем я её не забиваю… – вяло отозвалась Находка. – Просто всё это настолько глупо, что слов нет! Идиотизм чистой воды и я же должна оправдываться!

– Знаешь, надо было настоять, чтобы Эмма объяснила, кто ей сказал про вас с Самариным. Кто-то же вбил ей это в голову? И снимок подсунул? Это ведь из тех, когда он тебя в колье фотографировал?

Она снова кивнула и усмехнулась:

– Да она могла сама найти! В столе любимого покойного мужа! Ты бы что решила, если б такую плюшку у супруга обнаружила? И надо же было этому болвану, царство ему небесное, так исхитриться! Нарочно будешь стараться, второй раз так не сфотографируешь!

Почесав в затылке, я на всякий случай деликатно удостоверилась:

– Ты там на самом деле… не голяком?

– Каким «голяком»! – словно солома полыхнула Лиса. – В платье, будь оно трижды неладно, там декольте под самое никуда!

– А почему у неё только один снимок? Где остальные?

Она пожала плечами и задумалась:

– Может, Аркадий только его оставил? Как самый эротичный?

Конечно, могло быть всё, что угодно. Мужчин вообще сложно понять, а уж с этими богатыми бизнесменами никогда ничего нельзя знать заранее!

– Молчи уж, фотомодель фигова! – хрюкнула я, качая головой, и пнула попавшийся под ноги камешек. – Вот отдаст Эмма этот снимок Мельникову, тогда что? В жизни не отмажешься!

Подруга собралась было ответить, но неожиданно прищурилась и приложила ладонь ко лбу:

– Глянь-ка, Жужу, а что там впереди?

Я проделала с ладонью ту же операцию и, старательно вглядываясь вдаль, уточнила:

– Ты про ту чёрную тачку или про свою крышу?

– Крышу? – удивилась Лиса и, переведя взгляд чуть выше и левее, громко охнула: – Мать родная, да там же близнец! Один…

На крыше Алискиного дома и в самом деле стоял кто-то из близнецов, проделывая то же, что и мы: оглядывая окрестности на манер Ильи Муромца.

– Нам кранты… – дрогнувшим голосом сообщила подруга и была чертовски права.

Не успели мы сделать и шагу, как Алискина калитка распахнулась и на улицу вылетела недостающая часть братьев Забалегра, причём в явно прескверном расположении духа.

***

Похоже, Бублик немного переусердствовал, представив братьям неведомого Алискиного поклонника не иначе, как последним подлецом даже среди маньяков и садистов. За отлучку без предупреждения нам здорово нагорело, хотя, видит бог, моей вины тут не было вовсе. Тем не менее, получили мы поровну. Если бы сам журналюга присутствовал, то непременно б остался доволен.