Чтение онлайн

— Помню, — пробормотала Джинни, погладив его по руке.

— Она сказала, что приняла слишком большую дозу, — мрачно продолжил Оливер. — Я всю ночь ее разыскивал, мотался по городу, как сумасшедший, пока не нашел ее в каком-то баре в Квинсе. Пьяную или обдолбанную — я уж не знаю. Я убедил ее обратиться к врачу, а потом поехал домой. К тебе. После этого ада, ты казалась мне подарком небес — такая… сияющая и живая.

Джинни не удержалась от смеха.

— Ты говоришь обо мне как о сувенирной свечке!

Он хмыкнул и покачал головой.

— Я был по уши влюблен в тебя. Я знал, что не должен торопиться с предложением руки и сердца. Ты была так молода… Но я слишком долго ждал и слишком сильно хотел тебя.

— Правда?

Оливер рассмеялся.

— Помнишь, как я вез тебя из школы? Тебе было около семнадцати — этакая зазнайка с ногами от ушей и развевающимися волосами. Ты меня сразу свела с ума. Я никогда не считал себя влюбчивым, но в тот день я еле-еле держал себя в руках. Марго догадалась, конечно — она очень проницательна.

— Марго знала? Но… разве ей не хотелось, чтобы ты женился на Алине?

Он решительно покачал головой.

— Нет… вовсе нет. Она понимала, что это добром не кончится. Алина никогда не была… уравновешенной. Это пошло еще от ее отца. Он страдал маниакально-депрессивным психозом, и его недуг очень сильно на нее повлиял. То папа обращался с ней, как с маленькой принцессой, то вообще переставал замечать. А когда он покончил с собой, ей было всего десять лет.

— Я… не знала. Тетя Марго говорила, что она и раньше лечилась, но я ничего этого не знала.

— Твой отец не рассказывал?

— Нет. Но я была совсем маленькой, когда тетя Марго вышла замуж за дядю Говарда. А потом… все это казалось далеким прошлым. И вообще, папа не любил сплетничать. — Джинни криво улыбнулась. — Между прочим, Алина сказала, что это ты пережил потрясение после смерти матери. По ее словам, ты воспринял это как предательство, и с тех пор уже не можешь доверять женщинам.

Оливер резко рассмеялся.

— Вполне в духе Алины — валить с больной головы на здоровую. Конечно, я очень переживал, но мой папа помог мне справиться с горем. И Марго тоже. Она никогда не пыталась заменить мне мать, но смогла стать для меня настоящим другом. Честно говоря, я посоветовался с ней после разрыва помолвки. Она считала, что всему причиной твоя молодость и то, что наши отцы слишком сильно на тебя давили.

— Ой, нет… дело не в этом! — Джинни с некоторым сомнением взглянула на Оливера. Рассказав ему всю правду, она бы выставила себя дурой. Но раз уж они решили быть откровенными, надо идти до конца. — Причина в Алине. Она сказала, что на самом деле ты любишь ее, но не можешь жениться на ней, потому что она бесплодна. А на мне женишься только ради наследника.

Оливер онемел от изумления.

— Что за… чушь! — воскликнул он. — И ты поверила?

— Ну… Не совсем, и не сразу. Но… Ты проводил с ней так много времени, и… когда я вышла на террасу и увидела вас вдвоем, ты говорил ей, что твоя женитьба ничего не изменит…

В его глазах мелькнуло понимание.

— Так вот почему она вытащила меня на террасу и начала плакаться о своем одиночестве! Ей всегда удавалось играть на моем чувстве вины. Когда-то я был влюблен в нее, но это было детское увлечение, закончившееся сразу после того, как я понял, насколько она прилипчива и требовательна. Но когда я сказал ей, что все кончено, она приняла слишком большую дозу. В первый, но не в последний раз. И я постоянно чувствовал себя виноватым.

Джинни сочувственно пожала его руку.

— Нет… не может быть. Ты ведь был таким молодым.

— Знаю… Марго мне то же самое говорила. И позже, когда Алина вышла замуж, я думал, что все наладилось. Но Алина так просто не отпустит. Большую часть времени она строила из себя любящую сестру и заставляла меня бежать к ней на помощь каждый раз, когда у нее случался очередной срыв. Надеюсь, что возвращение к мужу ее образумит.

— Она возвращается к мужу? — удивленно переспросила Джинни.

Оливер кивнул.

— К своему первому. Он всегда ее жалел, нянчился с ней как с дочерью а это именно то, что ей нужно. Недавно он вернулся в Англию и постоянно навещал Алину, пока она лежала в больнице. Похоже, после несчастья с тобой чувство вины заставило ее опомниться. Во вторник они вдвоем вылетели в Техас.

Джинни вздохнула с облегчением.

— Хорошо. Надеюсь, она будет счастлива. По крайней мере, это убережет нас от дальнейших неприятностей.

Оливер кивнул, поглаживая ее руку.

— Итак… Мы остались вдвоем… ты и я, — сухо заметил он. — Но ничего хорошего у нас из этого не получалось, правда?

— Да… — Джинни опустила ресницы, внезапно почувствовав страх. — Я… не могла поверить, что ты способен влюбиться в меня. Ты… никогда не говорил о любви. Даже в тот день, когда сделал мне предложение.

Он перевернул ее руку и начал обводить кончиком пальца линии ладони.

— Разве? Нет, я помню, что не говорил. Не знаю, почему… наверное, из-за того, что Алина постоянно повторяла эту фразу, как бессмысленное заклинание. Но я должен был догадаться, что ты нуждаешься в этих словах. В ту ночь… помнишь, когда ты швырнула в меня кольцом и убежала с террасы? Я пожалел, что говорил с тобой так резко, но Алина меня довела… у меня никакого терпения не оставалось. Я хотел догнать тебя, попросить прощения и признаться в любви, но сначала мне потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться. Кроме того, еще надо было отыскать то чертово кольцо. Оно угодило в кусты, и мне пришлось целую вечность разгребать листья. Я как раз нашел его и отправился искать тебя, когда поднялся этот шум — было уже слишком поздно.

Одинокая слезинка сползла по ее щеке. Ей было жаль эти несчастные, потерянные годы.

— Лучше бы ты нашел меня. Хотя возможно… я была слишком юной для тебя. Не знаю. Но ты разбил мое сердце.

— О, любовь моя… — Он провел рукой по мягкой повязке на ее голове. Я бы ни за что на свете не сделал тебе больно.

Ее мягкие губы изогнулись в улыбке.

— Зато ты отыгрался на мне, когда вернулся в Лондон. Я была уверена, что ты меня ненавидишь!

— Иногда я и сам так считал, — признался Оливер. — Ты превратилась из хорошенькой девчонки в очаровательную женщину — из искры вспыхнуло пламя. Я не знал, как вести себя с тобой, и боялся испортить все окончательно. Но когда я впервые поцеловал тебя, то понял, что одна дорога для меня все еще открыта.

Ее глаза игриво сверкнули.

— Ну, ты конечно…

В дверь тихонько постучали, и в палату, не дожидаясь приглашения, вошел врач в слегка измятом халате, из кармана которого выглядывал стетоскоп.

— Миссис Марсден…! Как вы себя чувствуете сегодня? Лучше, я надеюсь?

Джинни улыбнулась и осторожно кивнула.

— Если не считать головной боли.

— А, это пройдет. Давайте посмотрим… — Он что-то достал из кармана и склонился над Джинни, посветив фонариком в ее правый глаз, а затем в левый. — Что ж, похоже, все в порядке. Вам повезло. Больше никаких серьезных повреждений и переломов. И нет причин волноваться из-за ребенка, тем более, на таком раннем сроке. Мы вчера прослушали сердцебиение — вполне в норме.