Чтение онлайн

— Я запрещала! — Лара появилась на площадке второго этажа внезапно и застала их врасплох. Значит, подслушивала! И еще смеет обвинять Жанну!

Сабуров поднял голову:

— Ты?! Но почему?!

— Он торчал здесь целыми днями, когда твоя жена была жива! И надоел мне до смерти. Его же надо было кормить. Завтраком, обедом, ужином. Он часто оставался ночевать. Еще один комплект постельного белья, между прочим! В доме и так полно народу! Я понимаю, что Игорь — отличный аранжировщик. Что он помогал Сабине. И я его терпела. Но теперь? Что ему здесь делать?

— Может, он хотел взглянуть на ее черновики? Сабина много писала. Ее записи могут подарить людям новую песню. И не одну.

— Незачем! — отрезала Лара. — Вдруг он присвоит их себе?

Сабуров нахмурился. Потом встал, кивнул Жанне:

— Собирайся. До машины дойдешь? Кстати, как твои ноги?

— В порядке, — кивнула она.

— Куда это вы? — насторожилась Лара.

Жанне почудилось, что ее красивые маленькие уши чуть шевельнулись. Лара сделала стойку. Собака.

— На кладбище, — ответил Сабуров.

— В честь чего? Будний день, следующая памятная дата — полгода. А до нее далеко.

— Лара, тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь?

Та закусила губу, а Жанна возликовала: наконец-то! Что?! Получила?! Собака! Беспородная дворняжка! Еще немного, и ты окажешься на улице, где тебе и место!

Сабуров гнал «Форд» с такой скоростью, с какой не ездил еще никогда. Жанна знала: он водит машину аккуратно, не лихачит. С ним спокойно, но не сейчас. Сейчас — страшно. Попросить, чтобы ехал помедленнее? Покосившись на его сжатые губы, промолчала. Сабуров тоже молчал. Вспомнила Влада и невольно отметила, что у Сергея Васильевича лицо простоватое, а рот слишком уж мягкий, безвольный. И напрасно он пытается сжать губы в ниточку, все равно они пухлые и розовые, как у младенца. Да что это на нее нашло? Разглядывать Сабурова! Со скуки, должно быть, дорога длинная…

…И вот оно — кладбище. Жанна впервые была на кладбище и почувствовала страх. Детский, бесконтрольный. Сколько же людей живет на земле, и все они умирают! А вдруг придет момент, когда места всем не хватит? Здесь вот больше не хоронят, негде. Но великой Сабине место нашлось. Памятника на могиле еще не было. Было много живых цветов, и люди останавливались, сбивались в стайки. У могилы, на грубо сколоченном деревянном ящике, сидел парень с гитарой и пел. Одну из ее любимых песен. Ту, которую во время каждого концерта публика требовала на «бис».

Парень пел с душой. Голос у него был не сильный, но приятный. Жанна смотрела на него, не отрываясь. Какое необыкновенное лицо! Красив, но как-то бесплотно. Вечный странник. Не по женским постелям, упаси боже! По душам конечно же. На него приятно смотреть, но думать о чем-то запретном невозможно. У него голубые глаза в угольно-черных ресницах, такие же темные брови, а волосы светлые, мягкие. Черная крупная родинка над верхней губой похожа на каплю, край ее касается розовой каймы, и кажется, еще немного, и родинка сползет прямо в рот. А руки у него маленькие, плечи узкие, шея длинная, тонкая. На ангела похож. Как Сабина. Но взгляду него пылает.

Жанна чувствовала, что сердце замирает. Почувствовала — этот парень сыграет в ее жизни роль значительную, если не решающую. А как же Влад? Путь он перестанет петь! Это же невозможно!…

…Это же невозможно! Сабуров ненавидел эту песню. Именно эту. К остальным относился равнодушно. Но эту…

«Мы с тобою на краю — в раю…»

Разумеется, это не о муже! Как она могла? Признаться всему миру в том, что ему изменяет?! И при этом заявить: «И у нас один судья — я». За ним, Сергеем Сабуровым, право на суд не признавала, хотя на его стороне был закон. Свидетельство о браке на руках, в церкви венчаны.

«Ночь пройдет и новый день — в тень…»

…Ну спасибо тебе, дорогая! Жизнь с законным супругом для тебя тень!

«На пороге наш палач — плач…»

Ты и ревела целыми днями! О ком? О чем? О своей молодости, которую он, Сергей Сабуров, якобы загубил?

«И в награду вполцены — сны.

Потому что этот рай — край…»

Последнюю фразу он просто не понимал. Край чего? Невозможная женщина! Почему не сказать просто? Я хочу с тобой развестись. Я не люблю тебя, люблю другого, наш брак себя исчерпал. Почему ни разу не заикнулась о разводе? Ни разу!

«Потому что этот рай — край…»

…Сил больше не осталось. Все это слышат! И Жанна.

Он не выдержал и негромко окликнул:

— Игорек! — Негромко, но тот услышал. Перестал петь, отложил гитару и поднялся со своего ящика:

— Сергей Васильевич! Здравствуйте!

— Значит, ты здесь.

— А где мне еще быть?

— Я в курсе: Лара запретила тебе приходить в наш дом. Но не я.

— И что с того? Все равно ее там больше нет. Она здесь. И я здесь.

— Холодно тут. К чему такие жертвы? — вздохнул Сабуров и тут поймал взгляд Игоря. Жанна! Игорь смотрит на девушку на костылях.

— Это Жанна, — представил он. — Она не так давно перенесла тяжелую операцию, но теперь все в порядке. Жанна, это Игорь Глинский. Поедем, Игорек, с нами.

— Куда?

— Домой.

— А как же Лара?

— Лара… Как-нибудь обойдется. Покричит и успокоится. — И неожиданно для себя он добавил: — Я ведь жениться на ней хочу.

Ему показалось, что Игорь сейчас рассмеется. Родинка над его губой весело подпрыгнула.

Поздравляю.

— Ну так что? Поехали?

— Я, пожалуй, здесь останусь, Сергей Васильевич. Или домой поеду. Вы правы, холодно очень. Не хочу мешать вашему семейному счастью. Но обязательно зайду. На днях. Быть может, завтра.

— Ну, как знаешь. Не навязываюсь.

Меж тем поняв, что продолжения концерта не будет, публика потихоньку начала расходиться. Люди пошли осматривать могилы других знаменитостей: их ведь водили сюда на экскурсию. Сабуров невольно вздохнул. Пора и им с Жанной уходить. Посмотрели — и будет.

— Ну что? — глянул он на Жанну. — Замерзла? Может, пойдем?

Та еле заметно кивнула и покрепче зажала под мышками костыли.

— Значит, после Сабины — Лара. Интересно! — все-таки не удержался Игорь. — А вы хорошо подумали? Ей ведь не вы нужны — деньги. Впрочем, вам тоже нужны были только деньги. И покой, который они дают. Можно не работать и ни в чем себе не отказывать…

И тут вдруг вмешалась Жанна. Посмотрела на Игоря укоризненно и сказала:

— Между прочим, Сергей Васильевич дал мне денег на операцию. И никакой он не жадный. Просто несчастный.