Наказание для повелителя
Шрифт:
Эпилог.
Едва не лишившись жизни, невольно начинаешь ценить ее, наслаждаться каждым мгновением, проведенным с любимым человеком.
На следующий день все было почти как обычно: уроки с учителем, прием посетителей… Но именно эта обыденность дарила особое наслаждение, вселяя уверенность в том, что теперь все будет как прежде, и жизнь снова войдет в нормальное русло.
Когда поток желающих с нами пообщаться иссяк, к возвышению подошел Тинтуриэль.
— Я пришел проститься! — сказал он.
Вдруг улыбнулся в своей извечной насмешливой манере:
— Смотрю я на вас… Вроде, и хочется сердиться и ненавидеть, но почему-то не получается…
Я знала, что он видит.
Повелителя с обожженной правой стороной головы.
Он пересел на другую сторону трона, так, чтобы я со своего места видела только здоровую половину его лица. Все же эта рана оставила след не только на теле, но и в душе повелителя…
И повелительницу с белыми, как лунь волосами. В сочетании с черными глазами я теперь временами выглядела жутковато. Наверное, в темноте могу и напугать кого-то излишне впечатлительного…
Мы уже никогда не станем прежними.
— Куда ты пойдешь, сын? — спросил повелитель.
— Я не знаю.
Наследник уже развернулся уходить, когда я сказала ему в спину:
— Мы всегда будем любить и ждать тебя, что бы ни случилось!
На пару мгновений он затормозил, осознавая услышанное, а потом ушел.
Я сжала руку Араниэля в своей, даря ему тепло и поддержку.
Они с сыном любили друг друга, хоть и было между ними много недосказанности и боли…
Мы будем ждать тебя, Тинтуриэль…
Часть
2.
Сопряжение
.
«But nothing could ever stop us
From stealing our own place in the sun
We will face the odds against us
And run into the fear we run from
It has begun».
«It has begun» Starset.
Ланна.
Осень…
На некоторых листьях уже появилась золотая кайма, но они еще не спешат облетать с обжитых мест, устремляясь обратно к земле, навстречу перерождению…
Я сидела на нагретом полуденными солнцами большом плоском и гладком валуне, пытаясь отрешиться от всех мыслей.
— Спину прямо!
Ощутимый тычок между лопатками не способствовал концентрации.
— Прямо, я сказала!
На этот раз уже в спину по линии позвоночника уперся посох, а палец, резко надавивший на мой лоб, выровнял мою спину, шею и затылок точно по прямой.
— Сосредоточься! Выброси все мысли из головы! — не переставал мучить меня голос.
Я спокойна, я отрешена, я растворяюсь в теплых лучах солнц…
— Это не голова, а кувшин, набитый отбросами! Освободи разум, я сказала!
По макушке мне ощутимо прилетело набалдашником…
И как я докатилась до такой жизни, спросите вы меня? Очень просто.
Прошло всего три дня с дарования мне силы богиней Жизни и со дня смерти дракона, как мне нашли наставницу по магии.
— Познакомься, Морэллен, это твоя новая подопечная. Она была призвана из другого мира, поэтому очень многому нужно ее научить.
Пока повелитель представлял меня, я скромно опустила глаза, а когда подняла…
Да… Мы друг другу сразу не понравились…
Особенно, почему-то, я ей.
Высокая, даже по меркам азари, худая, как палка, с острыми чертами лица, наставница смотрела на меня так, словно прикидывала, мариновать меня перед зажаркой, или и так сойдет.
Глядя в колко-ледяные глаза, я невольно дрогнула. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего.
И точно, следующим, что она сказала было:
— Повелитель, я настаиваю на блокировке ее каналов вне занятий. Для блага окружающих и ее собственного.
— Полагаюсь на твою мудрость и опыт, — только и ответил муж.
Предатель!
И теперь, каждый день, после полудня до самого вечера, я была в полной власти этой мегеры, которую тут считали старейшей, мудрейшей и сильнейшей волшебницей.
Как-то не так в моем представлении должны вести себя мудрейшие.
Но что я в этом понимаю, верно?
В остальном, все было как обычно, с утра уроки с учителем, а по вечерам долгожданный отдых в обществе Араниэля.
Когда медитация стала более-менее получаться, наставница дала новое задание.
Открыв глаза в конце очередного сеанса, я удивленно встретилась взглядом с глазками-бусинками.
Мышь? Полевка? Напрягая память, я начала вспоминать внешний вид всех подобных существ этого мира. Судя по пятнышкам на серых боках и почти полному отсутствию ушных раковин, это пикса.
— Твое новое задание. Ты должна проникнуть в ее разум. Чем проще создание, тем это легче сделать.
— Наставница, почему тогда не насекомое? Их разум, наверняка, еще проще…
За что мне тут же прилетело по макушке.
— Ты ничего не знаешь об этом, глупое дитя, а уже берешься судить! Структура разума каждого вида насекомого очень разница, сотни путей берут свое начало из единого корня, ветвясь и множась по пути, но слишком далеки они теперь от него. Настолько далеки, что между ней…
Она указала навершием посоха на пиксу.
— …И тобой…
Посох уперся в мою грудь.
— Просто бездна общего!
Я кивнула с серьезным выражением на лице. Ясно, что ничего не ясно…
Ну ладно, мышь, так мышь, точнее пикса. Я послушно закрыла глаза, освобождая разум…
— Не так быстро!
Снова тычок в грудь.
— Каков главный принцип каждого мага жизни?
Я поскрипела мозгами с минуту.
— Ммм… Гармония с окружающим миром?
За что тут же опять получила по макушке.
— Не навреди! Главное для мага жизни — не навредить объекту, с которым он работает. Это основа основ. Именно для этого ты очищала разум, чтобы проникая в чужой, ничего в нем не повредить.
— Что считается нанесением вреда? — подумав, спросила я.
Наставница стремительно подошла и, приблизив свое лицо вплотную к моему, прошипела: