Чтение онлайн

– Вера, это твой супруг!

– Бывший супруг.

– Ну пусть бывший… Вы молодые, поссорились, помирились – у молодых это быстро происходит. Разбирайтесь сами. Не вмешивай меня, старика, в ваши дела. Ты сама захотела выйти за него замуж.

– Но ведь я с ним развелась! Макар, прошу тебя, не оставляй это без внимания! Как только он прилетит, сними с него штаны, возьми ремень и хорошенько выпори. Мы ведь с тобой почти родственники. Угомони своего недоумка!

В трубке послышались частые гудки. Макар не счел нужным выслушать меня до конца. Неожиданный звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Кто бы это мог быть? Кафе находится в двух шагах от моего дома. Я и раньше часто заходила туда. Может, меня кто-то запомнил и навел милицию? А может, это Глеб?!

Включив видеокамеру, я облегченно вздохнула. Это был мой муж. Открыв дверь, я бросилась к нему на шею, изо всех сил стараясь не зареветь. Следом зашел охранник. В руках он держал огромную корзину цветов и не менее впечатляющих размеров коробку с тортом.

– А что мы сегодня празднуем? – поинтересовалась я.

– Скоропостижный отъезд твоего бывшего супруга, – усмехнулся Михаил.

– Ты все знаешь… – опешила я.

– Да, мне все рассказали. Мои люди посадили его на московский рейс, а там и до Праги недалеко. Пусть отдохнет в полете! В Москве он будет часа через два. Если бы я раньше его засек, не было бы никакой пальбы в кафе. Ты ведь, наверное, испугалась, маленькая моя?

– Спасибо тебе, Мишка! – подпрыгнула я. – Если бы ты только знал как я тебя люблю! Слушай, а чего он приперся?

– Его можно понять. Я тоже за тобой в Прагу три раза мотался, – засмеялся Михаил.

Проводив охранника. Михаил открыл торт. Захлопав в ладоши, я восторженно произнесла:

– Это не торт, это какое-то чудо! Где ты такой откопал?

– Не скажу! – Михаил достал из бара бутылку моего любимого шампанского и, ловко откупорив ее, наполнил бокалы. – Давай, Верочка, выпьем за тебя! Я хочу, чтобы ты была счастливой, и все сделаю для этого!

– Я и так счастливая, Миша, – улыбнулась я, – счастливая, потому что у меня есть ты…

Посмотрев на часы, Михаил озадаченно произнес:

– Вот лопух! Верочка, я забыл дать ключи охраннику, чтобы он отогнал джип на стоянку. Теперь придется идти самому.

– Я тебя никуда не пушу, – надув губки, протянула я. – Никуда!

– Это все из-за твоего Глеба! Забыл обо всем на свете!

– Бог с ним, с этим джипом! Постоит у дома. Ничего с ним не случится. Моя машина тоже у дома стоит.

– Не хочу я никуда идти, когда рядом со мной находится такая женщина!– закричал Михаил и, подхватив меня на руки, закружил по комнате. – Во дворе все знают, что это моя машина, поэтому к ней никто и прикоснуться не посмеет. Разве только что мальчишки по малолетству сунутся. Помнишь, как один раз местная шпана пооткручивала мне колеса?

– Помню, – засмеялась я, целуя его в щеку.

Это была удивительная ночь, ночь любви и страсти. Спать совершенно не хотелось. Ближе к утру, не имея больше сил ласкать друг друга, мы лежали и разговаривали.

– Михаил, давай выкупим наш ресторан и отремонтируем его, – приподнявшись на локте, сказала я.

– Ты этого хочешь?

– Очень! Я не могу сидеть дома, пойми, без работы мне скучно! Я сделаю так, что никто и никогда не сможет пронести туда взрывчатку. Я уже все продумала!

– Ох, ресторанная ты душа, – улыбнулся Мишка, прижимая меня к себе.

– Давай купим! – не унималась я.

– Купим, обязательно купим! Для тебя я сделаю все! – повернувшись на бок, он задремал.

– Михаил, телефон звонит. Дотянешься? – разбудила я его через полчаса.

Михаил протер глаза и, сняв трубку, с кем-то поговорил.

– Охранник заболел, – сказал он, опуская трубку на рычаг.

– Заболел?

– Ангина у него. Температура под сорок. А сменщик к матери в деревню уехал. Совсем обнаглели, заразы! Такие деньги требуют, а отдачи никакой. Позвоню кому-нибудь из пацанов, чтобы прикрыли.

– Не надо никаких пацанов, Миша! Можно, я поезжу с тобой? Считай, что ты принял на работу нового охранника!

– Верочка, не женское это дело – мужика охранять, – засмеялся Михаил.

– Женское, женское! Не сомневайся, я справлюсь!

– Тогда поехали. У тебя оружие есть?

– Ты мне его выдашь, – вскочила я и побежала в ванную.

Позавтракав на скорую руку, мы оделись и вышли из квартиры.

Несмотря на то что джип стоял у дома, Михаил беспокоился за него. Машину свою он любил и знал, что «раздевают» ее отнюдь не подростки. В прошлый раз неизвестные гопники сняли у нас колеса, выбили лобовое стекло и забрали магнитофон. Сигнализация при этом не сработала!

– Ничего удивительного, – объяснила я Михаилу, когда он, сокрушаясь, вернулся домой. – В Праге около нашего ресторана как-то орудовала банда автомобильных воров. В рукавах пиджаков они прятали небольшие молоточки. Завидев подходящую машину, они подходили к ней, ловко проталкивали молоточки к ладони и с хорошо рассчитанной силой ударяли по стеклу. Угол удара был рассчитан таким, что стекло беззвучно рассыпалось на мелкие кусочки. После этого оставалось только вынуть магнитофон или барсетку с деньгами. Кстати, их так и не поймали. Долго на одном месте они не паслись. Понимали, что это для них чревато…

Спустившись во двор, Михаил с облегчением вздохнул. Джип стоял целый и невредимый, заманчиво поблескивая в лучах неяркого осеннего солнца.

– Может, останешься дома? – повернулся ко мне Михаил.

– Я поеду с тобой! Ой, подожди, пожалуйста! – Тоненький каблук на моем итальянском сапоге подломился, и я чуть не упала.

Михаил, сев за руль, выглянул в окно.

– Вера, ну что у тебя там?

– Каблук сломался, – расстроенным голосом сказала я, показав Михаилу сломанный каблук.

– Видно, не судьба нам сегодня вместе ездить, – улыбнулся Михаил, вынимая сигарету.

– Ничего подобного! Я сейчас быстро переобуюсь и вернусь!

– Переобувайся, а я пока на работу позвоню, – подмигнул мне Михаил и повернул ключ…

…В этот момент раздался мощный взрыв… Упругая волна подняла в воздух мое тело и, как ненужную спичку, отбросила к соседнему подъезду. Перелетев через аккуратно заасфальтированную дорожку, я со всего размаха ударилась о стальную дверь. Что было дальше, я помню плохо… Вокруг меня хлопотали какие-то люди, раздавались незнакомые голоса… Кажется, я пыталась что-то сказать, но, захлебнувшись собственной кровью, не смогла вымолвить ни слова.