Наказание мое
Шрифт:
– Подожди, Женьа! Ну что опять случилось? Тебе мать сказала, что я вернулся?
Он ещё сомневается?! Галина Сергеевна - злой дух ее счастья!
– Я с ней разберусь потом. Прости меня, – каялся Стас. – Я соскучился по малышу и хотел побыть с ним всего пару дней, а потом пришел бы к тебе!
Говорит как о явке с повинной!
– Не стоит, Стас. Ты ни в чем не виноват. Это так жизненно, любить своего ребенка. Вы так органично смотрелись вместе!
– рассмеялась Женя. – Отец и сын!
Стас вился вокруг нее, боясь отпустить от себя даже на шаг.
– Женька, всего пару дней!.. Я виноват, но я больше не буду...
– Вершинин, замолчи наконец!
– закричала она,испугав Стаса. – Ты не понимаешь, что дело не в ребенке, а в тебе? Ты соврал мне, Стас!
– Это же мелочь!
– Вранье начинается с мелочи! Это конец, Стас!
Сжав до боли ее плечи, Вершинин выкрикнул в лицо:
– Я не позволю тебе снoва сломать нам жизнь!
– Нет никаких нас... Больше нет! Отпусти меня!
Почему-то он сразу послушался ее, разжал руки и дал пройти. Женя шла, опустив голову. на заставила себя не плакать, вспомив, что это вредно для ребенка.
– Давай поговорим об этом завтра, – робко предложил Стас.
Женя отрицательно покачала головой. Она действительно много поняла, увидев его с ребенком на руках. Поняла то, что не может отнять защиту и опору у такого маленького человечка, не может сделать несчастным Стаса, который будет вынужден метаться между ними всеми. Кто-то из них должен оказаться разумнее, честнее. Пусть это будет она!
– Женька, я не отпущу тебя! Слышишь?..
Она вернулась домой, не ощущая пронизывающего холода: забыла закрыть окно. Или холод идет изнутри, из души и сердца? отя нет, на удивление, на душе было тепло. Женя улыбнулась, вспомнив, как радoстно смеялся сын Вершинина. Будет ли когда-нибудь так же улыбаться ее ребенок, оторый скорее всегo вырастет без отца? Будет, обязательно будет! Она сделает все, чтобы он - или она - выросли счастливыми!
Женя долго сидела дома в темноте: свет резал глаза. Есть не хотелось, но растущий малыш требовал своего. Пришлось заставить себя встать и идти на кухню. Кефир, фрукты, разогретая в микроволновке курица с рисом. Как же сейчас не хватало Польки с ее безудерностью и напористостью. Но она отдыхала с мужем в Ницце и беспокоить ее Женя не собиралась. А от Ирки в таких вопросах мало толка. Так что ни поговорить, ни посоветоваться ей не с кем. Позвонишь матери - и узнаешь снова, что не умеешь ни любить, ни добиваться своего, ни думать о ребенке. Так что звонок матери тоже не вариант.
Налив стакан апельсинового сока, Женя включила телевизор. Пусть болтает, все же кажется, что рядом кто-то есть. Она бы и не обратила внимание на репортаж, если бы не мелькнувшая знакомая огненно-рыжая борода Юрки Кузьмина. У него брали интервью, спрашивали о планах на ближайшее время,интересовались семейным положением. Женя сделала звук погромче. А потом рассмеялась, видя смущенную физиономию художника, рассказывающего о том, как он жаждет встретить свою музу.
– А что же у вас в планах? – подсовывала ему под нос микрофон журналистка. – Кажется, в Париже вскоре состоится ваша персональная выставка?
– И не только!
– оживился Юрка. – Какое-то время я собираюсь провести в Париже, городе влюбленных. Буду писать, проводить мастер-классы, создавать новые шедевры.
– Но ведь мы увидим вас снова в Москве?
– Обязательно!
Женя отставила стакан с соком и достала записную книжку, пролистнула до нужной страницы и нашла телефонный номер Кузьмина. н поднял трубку сразу.
– Женька, как я рад тебя слышать! Как дела?
– Кузьмин, тебе нужна муза с пузoм?
– Чего? – опешил он.
– Женись на мне, Кузьмин, я тебе всю жизнь буду благодарна!..
ГЛАВА 21. НАКЗАНИЕ МОЕ
Самолет приземлился вовремя.
Женя шла в толпе пассажиров, едва не подпрыгивая от етерпения. Как е она соскучилась по девчонкам! Переписываться - перзваниваться - болтать по скайпу - все не то. Юрка приостал и волочился где-то позади. За Элину Женя не волновалась - с Юркой она была в безопасности.
Первой в поле зрения появилась Полина: такая большая и родная! Женя замахала и припустилась бегом.
– Девчонки!
Наконец они вместе! Тут и Ирка вылезла из-за Полькиной спины и уже с бумажными платками в руках.
– А ну, поворотись-ка, дай на тебя взглянуть!
– воскликнула Полина, Ирка рядом подпрыгивала и хлопала в ладоши.
– Слушай, цветешь и пахнешь! Кстати, что за духи? Одурительный аромат. Такие же хочу.
– Нравятся? Муж подарил, – кокетливо сообщила Женя. – А ему подарил их кто-то из парфюмерного дома, не помню уже, кто. Он им портреты писал маслом.
Они долго обнимались и разглядывали друг друга - два года большой срок, чтобы обнаружить в себе невероятные перемены.
– Слушай, Женька, ты почти не изменилась!
– вертела ее Полина.
– Почти? Это как?
– Стала лучше, чем была!
– подтвердила Ирка.
– У тебя такая бархатная кожа. Ни одной морщинки! Каким кремом пользуешься? А что за тушь? Ресницы длиннющие!
Столько вопросов, столько эмоций, что голова кругом идет!
– Девочки, обязательно все расскажу и покажу, только потом. Я вымоталась до предела.
Но несмотря на непростой перелет, Женя была рада, что наконец вернулась домой.
– Ирка, мы с тобой налетели на нее как вороны!
– опомнилась Полина. – Дай ей передохнуть. А муж где?
Женя оглянулась, поискала глазами среди пассажиров и пожала плечами:
– Тащится где-то позади. Куда он денется?
– крестница?
– У него. Я и так с ней весь полeт возилась. Никак не хотела спать!
Полина потирала руки в предвкушении знаомства с Жениным мужем, а Ирке не терпелось потискать маленькую Элину.
В дверях мелькнула рыжая шевелюра, и Женя махнула рукой:
– Юр, мы здесь!
– Уф, еле нашел вас!
– Юрий осторожно нес на руках спящую малышку, одетую в розовую курточку на меху и в розовую пушистую шапочку.
– Девочки, привет! Вы, значит, Полина, а это...
– Ирина, - представилась та, зардевшись маковым цветом и едва не уронив с носа очки.
– Приятно... очень приятно, – бормотал Юрий, хлопая рыжими реcницами.
Пока они знакомились, Женя забрала девочку и присела вместе с Полиной на скамеечку у окна.