Чтение онлайн

Одеты эти торговцы в засаленные фиолетовые накидки, а на их ещё более засаленных и обожженных солнцем лицах живыми казались лишь глаза и рты. В руках у каждого был пакетик с золотыми листами. Иногда то один, то другой, как бы вдруг набравшись мужества, карабкался на живот божества, вставал на цыпочки и любовно наклеивал золотой листик на обожаемый лик. Затем они спускались с тем же выражением блаженства в глазах, как будто только что побывали в раю.

За спиной Баллантайна кто-то тихонько и монотонно проговорил по-английски, как бы рассказывал заданный урок:

— Не могли бы вы сказать, сахиб, который сейчас час в Лондоне?

Несколько удивленный простотой происходящего, колосс медленно обернулся. Перед ним был небольшого роста бирманец, одетый в застегнутый до горла сюртук из альпаги и шапочку, подобную той, что носил Неру.

— Не могли бы вы сказать, сахиб, который сейчас час в Лондоне?

На этот раз Билл больше не сомневался, что имеет дело с человеком, который должен вступить с ним в контакт. Поэтому он также вполголоса ответил:

— Я скажу это только самому господину Ох-Ох.

Человек слегка поклонился и улыбнулся:

— Следуйте за мной, — просто сказал он.

Баллантайн на секунду заколебался, спрашивая себя, в какую ещё авантюру его вовлекают. Однако, чувствуя в кармане успокаивающую тяжесть пистолета, предававшего ему уверенность, что не попадется так незамысловато, как в прошлый раз, он на всякий случай пощупал карман — не лежит ли там снова камень. Затем двинулся к выходу из пагоды за своим провожатым. Во внутреннем дворе храма высились шесть статуй Аютии, величественных бронзовых чудовищ — трехголовых слонов и гримасничающих демонов, одетых в доспехи. Они пересекли двор, не обратив внимания на спрятавшегося за статуи человека, который внимательным взглядом проводил их. Он был в рубище, бритоголов, по следами проказы на лице.

Если бы Билл внимательно всмотрелся в него, то он бы узнал в нем слепого прокаженного, которого дважды встречал при трагических обстоятельствах. Впрочем, в данный момент никак нельзя было сказать, что прокаженный слеп. Наоборот, глаза его были подвижны и внимательны, а сам он с неподдельным интересом следил за двумя удаляющимися фигурами.

Пройдя по широкой улице метров сто, Баллантайн и его проводник свернули на слабо освещенную улочку, где стоял выкрашенный черной краской «джипа» со снятым верхом и лобовым стеклом. Бирманец сел за руль и, обращаясь к Биллу, предложил:

— Забирайтесь!

Шотландец повиновался, не колеблясь. Естественно, на что он надеялся, так это на свою недюженую силу, считая, что маленький и, по сравнению с нем, тщедушный бирманец, которого он мог пришибить одним щелчком, может чем-либо ему угрожать. Впрочем, бирманец мог иметь пистолет, но и Билл был вооружен и не плохо владел как холодным, так и огнестрельным оружием. Пока все шло нормально, а там — посмотрим…

Скрипя изношенными рессорами и плохо смазанными частями, «джип» катил в направлении реки Иравада, однако реку они не пересекли, а двинулись вдоль берега, удаляясь от центра города.

По мере их продвижения, прохожие попадались все реже и реже, а вскоре и вообще перестали встречаться. Виднелись какие-то развалюхи, в которых вряд ли кто-либо жил. Билл понял, что они выбрались на окраину города, где господствовали дакоиты и прочие подонки из тех, кто предпочитает быть подальше от представителей закона.

Декорации, между тем, поменялись. Вместо лачуг пошли руины и отдельные хижины со следами пожара. Баллантайну они напомнили прифронтовые окраины европейских и азиатских городов, подвергавшиеся бомбардировкам и обстрелам.

— Если не ошибаюсь, — обратился он к своему гиду, — здесь бомбили…

Глядя прямо перед собой и уверенно ведя «джип» среди руин, бирманец покачал головой.

— Нет, — ответил он, — здесь не бомбили. Просто во время войны в этих местах скрывались партизаны. А японцы предавали эти кварталы огню. Партизаны пытались пробиться с боем, но скрыться удалось не многим. В основном их перебили или сожгли, как саранчу, заживо…

Шотландец не стал комментировать сказанное. Его компаньон впервые заговорил со времени их отъезда, да и то по такому зловещему поводу. Это показалось Биллу плохим предзнаменованием, и он замолчал, а сам решился удвоить внимание.

Вскоре билли должен был сказать себе, что его страхи принимают реальную окраску. Иногда вдоль разрушенных стен продвигались какие-то тени. В руках этих теней поблескивала голубоватая сталь карабинов и автоматов. Или вдруг в свете гаснущего дня свирепым огоньком загорались глаза на лицах, скрывающихся в руинах людей.

Чувствуя себя под этими взглядами не слишком уютно, Баллантайн повернул голову к своему проводнику, но тот с отрешенным видом продолжал вести машину, казалось, не замечая вооруженных людей.

— Они следят за нами, — проговорил Баллантайн. — Это, наверняка, члены каких-то банд. Я даже удивляюсь, что они пропускают нас, не пытаясь остановить…

На бесстрастном лице бирманца промелькнула улыбка.

— Нам опасаться нечего, — уверенно заявил он. — Эти люди — не враги нам! Это «Зеленые флаги».

Билл знал, что различные группировки внутри страны носят разные, подчас, странные названия типа «Белые флаги», «Красные флаги» и тому подобные. Все они имели цель свергнуть правительство и заменить его военной хунтой. Пожалуй, несколько иного плана были только «Зеленые флаги». Они просто хотели заменить бессильное правительство и навести порядок в стране. Поэтому они воевали одновременно с правительством, мятежниками и бандитами. Они считали, что зеленый флаг, как символ, лучше всего выражает их намерения, и, несмотря ни на что, представляли довольно реальную, хотя и полуоккультную силу.

«Не попал ли я в руки „Зеленых флагов? — задавал себе вопрос Билл Баллантайн. — Впрочем, уж лучше иметь дело с ними, чем с дакоитами Желтой Тени. К тому же, до сего времени они не проявляют в отношении меня никакой враждебности, а возможно даже, если захотят, помогут выполнить намеченную миссию…“

«Джип» выехал на дорогу, по обеим сторонам которой росли эвкалипты, и стал взбираться на холм, господствующий над рекой. Пала ночь и бирманец включил фары. Иногда среди деревьев опять мелькали силуэты вооруженных людей.

В конце концов «джип» съехал с холма и покатил вдоль старой, сложенной из грубого камня стены и вдруг остановился перед массивными воротами из потемневшей серо-зеленой бронзы со створками, украшенными выпуклыми головами драконов. Проводник подал условный гудок — три длинных, три коротких — и ворота отворились. Билл увидел в свете фар человека, вооруженного автоматом, но внимательнее разглядеть не успел, ибо «джип» уже выехал в обширный парк, заросший весь деревьями и кустарником, которые в лунном свете создавали совершенно фантастический пейзаж, на фоне которого тут и там виднелись скульптуры сражающихся демонов. Часть скульптур была разбита как бы ударами огромного кулака, но все равно, другая часть стояла невредимой, как воинство какой-то сказочной армии, вырванные из небытия с помощью магии. Те из них, кто пал, высовываясь из травы, таращили в небо пустые глаза. Тут и там виднелись развалины павильонов, беседок, небольших храмов с заостренными крышами и облезлыми стенами, а также торчащие, как кегли, колоннады.