Чтение онлайн

— А теперь, — продолжила вещать женщина-регистратор, — в знак любви и преданности друг другу прошу вас обменяться обручальными кольцами, которые с давних времен символизируют святость брака, и пусть они напоминают вам, что ваши сердца всегда будут рядом.

Костя уверенным движением надевает мне кольцо на безымянный палец правой руки и смотрит с торжествующим видом. Меня же потряхивает так, что я едва не роняю кольцо, лишь чудом удержав золотой ободок в повлажневших пальцах.

— Спокойнее, Тая, все хорошо, — муж придерживает мою руку, помогая себя окольцевать. А я не сдерживаю радостного вздоха. Все, свершилось. Теперь можно немного расслабиться.

— И помните, — звучат последние напутственные слова, — ваш дом — это ваша крепость, а ваша семья — это фундамент, на котором будет держаться эта крепость. И пока вы будете любить друг друга, вашей крепости будут не страшны бури и испытания. В добрый путь, новобрачные… Можете поздравить друг друга…

— Ну наконец-то, — шепчет Костя, откидывая фату с моего лица. — Теперь ты моя навечно, птичка, ведь так?

— Навсегда твоя, — и наши губы сливаются в долгом, умопомрачительном поцелуе.

***

День выдался долгим, а свадебные мероприятия очень насыщенными. Многочисленные танцевальные и музыкальные номера, фото и видеосъемка, бесконечные танцы и поздравления многочисленных гостей отняли много времени и сил.

В итоге в номер для новобрачных мы поднялись только после полуночи. Порядком уставшими и немного помятыми.

Оказавшись в номере, первым делом скидываю с гудящих ног туфли, позволяя уставшим ступням утонуть в мягком ворсе ковра.

— Ну вот и все, милая, теперь мы наконец вдвоем, — Костя подходит и обнимает меня сзади, пока я рассматриваю номер.

Он просторный, светлый, с большими окнами и кроватью королевского размера под воздушным белоснежным балдахином. К нашему приходу его успели украсить — на всех доступных поверхностях стояли зажженные свечи, а в вазах благоухали букеты розовых пионов.

— Ты постарался? — спрашиваю, обводя рукой комнату.

— Конечно. Нравится?

— Очень. — поворачиваюсь и кладу руки ему на плечи. — Но не так сильно, как ты…умм…

Моя фраза нагло прервана поцелуем, причем очень требовательным и горячим. Под жестким натиском алчущих губ открываю рот, позволяя углубить поцелуй, да и сама толкаюсь своим языком вперед, заявляя на мужа свои права.

Наши языки то замедляя, то ускоряя темп, сплетаются в древнем танце, дарящем невероятное удовольствие. Нетерпеливо дергаю пиджак, стаскивая его с плеч мужа. Лишняя одежда невероятно раздражает, хочется ее содрать и порвать на клочки.

Костя, заведенный моей реакцией, увеличивает напор, заставляя меня подрагивать от возбуждения и нетерпения. Ненадолго отрывается от моих губ, успев при этом ругнуться и глотнуть немного воздуха, а потом набрасывается на меня с новой силой, доводя почти до исступления.

А ведь мы и так целовались весь день под громкие крики гостей, должны были уже насытиться, но нет, такое чувство, что весь год сидели на голодном пайке.

И вот сейчас, оказавшись наедине, не успокаиваемся, а окончательно уходим в отрыв, целуемся долго, с остервенением, заново изучая друг друга, пытаясь сплавить тела в единое целое и открывая души нараспашку.

Только этот пикантный момент внезапно портит не вовремя подавший свой протест голодный желудок. Да, вот такой нелепый казус — уйти с собственной свадьбы голодной. Я так сильно нервничала, что кусок в горло не лез. А еще эти постоянные тосты, только присядешь, потянешься к вилке — и уже снова вставать. И так по кругу. Все, что успела перехватить — это пара кусочков мяса и кусок свадебного торта.

— Прости, — смущенно бормочу, уткнувшись носом в шею мужа.

— Голодная? — ласково шепчет на ушко, одновременно вытаскивая шпильки из уже малость потрепанной прически.

— Есть такое дело.

— Не поверишь, я тоже сейчас чего-нибудь бы съел. Закажем поздний ужин в номер?

— Давай, — киваю я, любовно чмокнув мужа в щеку. — Выбери что-нибудь на свой вкус.

Пока Костя звонит в ресторан, я отхожу к окну и любуюсь пейзажем. Обычные хрущевки и современные элитные жилые комплексы, бизнес-центры и театры, бары и рестораны, площади и бульвары. Такая привычная, знакомая с детства картина родного города. Только сейчас все это в моем восприятии прибрело отчасти сказочный вид. Видимо, радостное настроение сказывается.

Невольно калейдоскопом в голове проносятся отрывки прошедшего праздненства. Самые красивые и трогательные моменты: роспись в ЗАГСе, наши клятвы и обмен кольцами, первый танец молодоженов, слезы, стоящие в глазах мамы, когда она подходила, чтобы снять с меня фату, радостный визг Зои, поймавшей букет невесты, последний танец с отцом.

— Тая… — муж коварно подкрадывается, воспользовавшись моей задумчивостью, и кусает шею.

— Ты чего, больно же, — возмущенно шиплю, но он уже зализывает пострадавшее место. Вызывая медленное возгорание всех кожных рецепторов. Пытаюсь извернуться, но не получается.

— Стой смирно, хочу уже снять с тебя эту упаковку.

И я стою, стараясь даже не дышать, пока муж разворачивает меня как конфету. А делает он это мучительно медленно и тщательно, смакуя каждое действие.

Но наконец шнуровка распущена и платье мягким облаком опускается вниз. Я с грохочущим сердцем переступаю через него и поворачиваюсь лицом к мужу. Чувствую, как помимо воли алеет лицо, но стараюсь побороть неуместное смущение. В конце концов, мы близки уже год. Чего мне теперь краснеть?

Отступаю на пару шагов, взбиваю руками локоны, расправляю плечи. Провожу руками по телу, демонстрируя шикарный комплект белого кружевного белья и такие же чулки.

Вижу, как у Кости опасно загораются глаза, и только от одного этого вида внизу живота зарождается возбуждение.

Он так же неторопливо расстегивает свою рубашку, снимает и отбрасывает на кровать. А потом манит меня к себе пальцем:

— Иди ко мне, Тая, красавица моя…

Я иду сразу, не раздумывая, словно под гипнозом. Необъяснимое волнение нарастает с каждым шагом, но я держусь.

— Опустись на колени, — от неожиданного приказа я теряюсь и застываю на месте, но муж, мягко давя на плечи, заставляет подчиниться.

— Давай, родная, сделай мне приятно, — как только его ширинка с набухшим в ней бугром оказывается перед моим лицом, я соображаю, чего он хочет. Вот блин. Совсем не этого я ждала в первую брачную ночь.

Никогда не испытывала тяги к минету, а Костя на этом процессе не настаивал, так что я и подумать не могла, что ему так невтерпеж поиметь меня орально. — До смерти хочу попробовать твой язвительный ротик.