Чтение онлайн

Расхожее представление о неандертальце по-прежнему серьезно искажается ранними исследованиями идентифицированных останков, неточными из-за вольных предпосылок ученых и их неспособности определить, что кости на самом деле принадлежали пожилому человеку, страдавшему артритом. Повышенная вместимость черепной коробки могла бы направить их мысли по верному руслу, но образ сутулого пещерного человека, созданный их усилиями, оказалось нелегко развеять. На самом деле неандерталец выглядел немногим более необычно, чем современный эскимос. Многие черты в строении черепа и лицевых костей неандертальцев по-прежнему встречаются в индивидуальных вариациях Homo sapiens sapiens - за исключением, пожалуй, лишь более крупного мозга. Довольно интересно, что некоторые авторитетные специалисты рассматривают характеристики неандертальцев как особенности приспособления к необычно холодному климату.

Если такая идентификация возможна, то она может послужить важным фактором в датировании Хроник, хотя возникают и определенные проблемы. Неандертальцы исчезли как отдельный вид от 45 000 до 30 000 лет назад, в средней фазе последнего оледенения. В некоторых теориях предполагается, что они были истреблены Homo sapiens, в других утверждается, что они смешались с обычными людьми. Последнюю точку зрения поддерживают некоторые сохранившиеся черты, например, такие, как небольшая выпуклость на заднем изгибе черепа. Третья возможность, угадываемая по крупицам знания о традиции дьюргаров, заключается в том, что их собственная древняя цивилизация в прошлом жестоко пострадала от нашествия Льда и появления людей и сохранилась лишь благодаря вмешательству почитаемого ими Илмаринена, который дал им убежище глубоко под горами. Судя по свидетельствам из следующих Хроник, есть вероятность, что все три гипотезы частично справедливы.

Во времена, описываемые в Хрониках (см. главы 7 и 8), народ дьюргаров был сравнительно малочисленным, а их поселения были широко разбросаны под землей. Но сами размеры их царства, простиравшегося по всей длине Горного Щита, предполагают значительно большее население, а потому вряд ли стоит сомневаться, что в своей изоляции раса дьюргаров постепенно приходила в упадок. Причины этого остаются неясными. Их запасы продовольствия были изобильными; они выращивали злаки и пасли скот на труднодоступных горных террасах, наподобие тех, что и поныне существуют вокруг городов древних инков. Слой плодородной почвы переносился вручную на спинах грузчиков. Следует отметить, что мясо не играло большой роли в рационе дьюргаров, напоминавшем традиционный китайский стол и состоявшем в основном из круп, овощей и рыбы, водившейся в подземных реках. Они обладали крепким здоровьем, их познания в медицине отличались редкостной глубиной, и в летописях не осталось свидетельств того, что они страдали от каких-либо эпидемий или хронических болезней. Причина их упадка, по-видимому, скорее духовная, чем физическая; пожалуй, Элофу удалось уловить ее, когда он спрашивал Андвара об их предназначении в мире. Многие дьюргары ощущали отсутствие цели в жизни и вместе с тем настолько не доверяли внешнему миру, что не могли решиться на поиски этой цели. Анскер был счастливым исключением. Они с Илс стремились к более тесному общению с людьми, но большей частью характер дьюргаров отличался замкнутостью и неприятием любых внешних идей и влияний.

ДРУГИЕ

Таковы основные народы, населявшие в те времена западные окраины Бресайхала. На границе континента обитали и другие племена, такие как Дети Тапиау, чей настоящий дом находился далеко на востоке, и эквешцы, в те годы еще плававшие на свою родину через воды западного океана. О них подробнее повествуется в следующих Хрониках. Но, пожалуй, следует сделать еще одно дополнение к представителям человеческой расы. Это снежные тролли, ибо, несмотря на свой чудовищный облик, они имели человекообразное строение и передвигались на задних конечностях. Поскольку они пришли со Льдом, то, возможно, их родиной был далекий запад - суровые и бесплодные эквешские земли. Там действительно обнаружены некоторые останки, в основном зубы существа, в полтора раза превосходившего размерами человека, с широким массивным корпусом. Немаловажно учесть, что огромный рост этих существ, называемых гигантопитеками, был еще одним видом приспособления к условиям Льда. Хотя найденные останки датируются более ранним периодом Долгой Зимы, легенды о подобных существах до сих пор живут по обе стороны западного океана.

ЯЗЫКИ СЕВЕРНЫХ И ЮЖНЫХ ЗЕМЕЛЬ

Оригинальные тексты Зимних Хроник написаны идеографическим шрифтом Керайса, который, по существу, являлся общим для северного и южного наречий. Поскольку каждое слово отображается идеограммой, а не произносится по буквам, не всегда представляется возможность судить, какое из наречий используется в рукописи. Тем не менее, составители попытались строить предположения исходя из контекста.

Более серьезное обстоятельство заключается в том, что нам не всегда известно, как звучали слова, хотя их значение вполне понятно. Их прямые эквиваленты нелегко проследить в живом языке, как в случае с египетскими и коптскими иероглифами, и это создает проблемы. Каждый язык имеет свой ярко выраженный индивидуальный характер. Сваратский был отчетливо "северным" по звучанию, гортанным и грубоватым; южный язык, пенруфья, был мягче и напевнее. Имена и названия, известные нам из этих наречий, не оставляют сомнений в том, что их основой служили языки индоевропейской группы, особенно те, что впоследствии развились в различные языки северо-западной Европы (иногда их еще называют центамскими языками, по общему обозначению числа "сто"). В особенности это относится к германским и скандинавским языкам для северного наречия и кельтскому - для южного. Поэтому для того, чтобы сохранить индивидуальность, произношение имен и некоторых мест имеет скандинавский или кельтский оттенок соответственно. Однако следует помнить, что в действительности они различались не так сильно; в этом отношении лучше выглядит сравнение скандинавского и германского языков. Больше половины их словарного запаса имеет одинаковые корни, хотя и разное произношение, а грамматическая структура имеет многочисленные признаки сходства.

Говорившие на пенруфья находили сваратский язык нескладным и резковатым; с другой стороны, говорившие по-сваратски считали язык пенруфья ясным, но бедным и невыразительным. Впрочем, как северяне, так и южане без труда усваивали язык соседей, особенно в письменной форме, поскольку одни и те же идеограммы подходили для обоих наречий; возможно, поэтому различные алфавитные системы, существовавшие в то время, так и не вошли в общее употребление и считались своего рода шифрами или криптограммами. Вполне возможно, что многие книги мастера-кузнеца были написаны буквами алфавита.

Интересно заметить, что в одном месте Книги Меча Керморван из вежливости или из осторожности говорит по-сваратски, хотя, судя по теме его рассказа, он скорее должен был бы пользоваться своим родным языком. Имеется в виду его краткое повествование о падении великого северного города Странгенбурга, или Города-у-Вод на северном наречии. Причины, побудившие его к этому, проясняются в Книге Шлема.

ДРУГИЕ ЯЗЫКИ

Мало что можно сказать о других языках на этой стадии повествования. Большинство дьюргаров знало северное наречие; Андвар говорил скорее на старой, литературной его разновидности, чем на общеупотребительной. Стоит заметить, что общение дьюргаров происходило в непринужденной, иногда даже фамильярной манере. Несомненно, Элоф и Керморван в какой-то степени усвоили трудный дьюргарский язык, но до нас дошли лишь отдельные слова. С первого взгляда они похожи на славянские, однако обладают явным сходством с финно-угорскими диалектами. Об этом, как и о эквешском наречии, подробнее рассказано в следующих книгах.

КОРАБЛИ

В Книге Меча встречается описание трех различных типов судов. Исходя из этих описаний, а также с помощью редких иллюстраций на полях рукописи и известной доли воображения, можно произвести достаточно подробную реконструкцию.

ЭКВЕШСКАЯ ГАЛЕРА

Корабли эквешских рейдеров в те дни были грозой морей. Суда, описанные в главе 1, не принадлежат к биремному типу, который, пожалуй, не оправдывал себя в открытом море. Можно произвести приблизительную оценку их длины, судя по количеству весел с каждого борта. Чтобы свободно грести, весла должны располагаться на расстоянии около трех футов друг от друга, поэтому наиболее разумной нам представляется длина в сто - сто двадцать футов. Из соображений маскировки корабли имели низкую осадку. Мы знаем, что они были довольно узкими, имели обтекаемый корпус и частичный палубный настил, прикрывавший гребцов и груз в трюме. Эти корабли, как и многие "примитивные" военные суда, по сути дела, являлись усовершенствованной разновидностью боевого каноэ, но обладали гораздо большей маневренностью за счет добавления паруса. Их описания, приведенные в Хрониках, а также такие детали, как использование в парусной оснастке укрепляющих элементов, вроде просмоленного шнура, свидетельствуют о том, что эквешцы овладели искусством использования паруса при крутых галсах, а в некоторых случаях - даже при встречном ветре.

Галеры, описанные в главе 1, являются типичными для ранней стадии эквешской экспансии. Важно заметить, что они были заметно меньше, чем корабли рейдеров, упомянутые в главе 5. Даже тяжело груженные награбленным добром, те галеры держались значительно выше на воде, чем корсарское судно, и более чем наполовину превосходили его в размерах - впрочем, последнее можно счесть преувеличением. Они имели сплошной палубный настил, подобие кормовой надстройки и достаточно вместительные трюмы для содержания рабов и добычи. Очевидно, эквешцы начали строить лучше оснащенные суда для перевозки большего числа воинов и боевых машин. Это можно объяснить влиянием мастера-кузнеца, но не приходится сомневаться в том, что рано или поздно это случилось бы и без его участия.

КОРСАРСКОЕ СУДНО

Это типичное небольшое военное судно из числа тех, что строились на побережье Брайхейна. Характерной особенностью является усаженный шипами стальной таран - полезное оружие, способное не только пробивать борта вражеских кораблей, но и удерживать их для высадки абордажного отряда, в отличие от большинства эквешских галер, таранивших лишь с целью потопить противника. Для этого эквешцы либо укрепляли форштевень судна, либо прикрепляли тяжелый брус, обшитый металлом, который часто отскакивал от пружинистых досок обшивки. Судя по количеству и расположению весел, длина корабля составляла примерно шестьдесят футов, возможно, и больше. Оно было, пожалуй, более крепким, чем эквешские галеры, шире в носовой части и менее обтекаемой формы; преимущество в скорости приобреталось за счет небольшого размера и пропорционально большей площади паруса. Палубный настил почти отсутствовал, за исключением платформ на носу и корме для прикрытия груза. Надо полагать, что перевозка двадцати двух женщин, описанная в главе 5, была нелегким делом, хотя теснота едва ли доставляла им большее неудобство, чем содержание в трюме эквешской галеры.

КУРЬЕРСКАЯ ЛОДКА ДЬЮРГАРОВ

Хотя такие лодки строились лишь для недолгого плавания в спокойных подземных водах, их конструкция была весьма совершенной для того времени. Видимо, лишь благодаря этому суденышко, на котором плыли Керморван, Илс и Элоф, смогло так долго продержаться в открытом море. Длиной менее тридцати футов, оно имело узкий корпус, заканчивавшийся вертикальным носом, и довольно глубокую осадку; полный палубный настил с переборками и каютами в трюме, несомненно, укреплял его устойчивость. Его такелаж был необычным: большая относительно корпуса площадь паруса позволяла пользоваться слабыми ветрами, дующими в системе туннелей, а маленький верхний парус обычно не сворачивался, но опускался перед главным парусом, как на норвежских фемборингах. Некоторые замечания в тексте свидетельствуют о том, что более крупные суда дьюргаров имели многочисленные паруса и, следовательно, сложный такелаж, специально приспособленный для плавания в подземных водах. Другими необычными особенностями курьерской лодки было наличие поворотного румпеля вместо рулевого весла и использование лебедок - должно быть, снабженных пружинами или противовесами и позволявших управлять парусами, не отходя от румпеля. Без этого едва ли можно было бы идти в море под парусом при сильном ветре. Фактически даже с импровизированным шверцем, установленным Керморваном (деталь, которую до сих пор можно видеть на традиционных голландских рыбачьих шлюпах), достойно удивления, что лодка смогла унести троих путешественников так далеко и не перевернуться.