Чтение онлайн

Внезапная мысль поразила Вадима, как выстрел из-за угла: «А что, если и Дим Димыч?..»

Почему-то на прощание они уже не так горячо жали руки друг другу, как при встрече.

Когда Вадим ушел, из-за двери ванной сквозь шум душа прозвучал капризный голос:

– Димон, ты с кем там бубнил целую вечность?

– Вадик Токмаков заскакивал. Ведь ты не хотела бы с ним встречаться?

– Да уж, стопроцентно! А что ему было надо?

– Денег занял на бензин. Утром в Москву едет на ведре своем убитом – правды искать в Генеральной прокуратуре. Думает, его бумажонки там кого-то заинтересуют!

Из-за двери раздался звонкий смешок:

– Это точно, там только зеленые бумажки имеют силу правды… А какой, интересно, обманщик обещал мне потереть спинку?

От Сулевы, озабоченного предстоящими любовными игрищами, Токмаков заехал в Управление. Достал из сейфа подборку документов, запер в алюминиевый кейс, повертел в руках тяжеленькую упаковку пистолетных патронов и, подумав, кинул обратно в сейф.

Пистолет Макарова, полюбить который он не заставил себя за все годы службы, годен в основном для того, чтобы застрелиться. Радовать же своих недругов подобным образом Токмаков не собирался. Для них у Вадима была другая игрушка, – и он вытащил оную из-за сейфа, чтобы не забыть.

После этого сел в кресло и закурил. В голове смешались акты проверки, запросы и ответы, группы цифр шифрованного сообщения, евро и доллары, форинты и цехины из спектакля, прекрасная трактирщица и… шубка из прихожей Сулевы.

Как помнилось Вадиму, размерчик у шубы был не хилый, русский размер. Маше Груздевой был бы в самый раз… И Людмиле Стерлиговой тоже.

Открытие не обрадовало Токмакова. Впрочем, с момента возвращения в Питер его вообще ничего не радовало. Радость мог вернуть ему только Владимир Ильич. Не основоположник краеугольного учения, а заместитель Генерального прокурора, Владимир Ильич Колесов.

Прибыть к нему следовало в полной боевой готовности.

Вадим откинул спинку кресла и закрыл глаза, напоследок бросив взгляд на подарок американского бизнесмена: стрелки швейцарских часов Карела Бредли показывали начало третьего ночи. Или утра – в зависимости от степени оптимизма смотрящего. Несколько часов на сон перед дальней дорогой у Токмакова еще оставалось.

Токмаков снял часы – он так и не привык к этой дорогой игрушке. «Полет» был лучше. У «Полета» был русский размер.

Глава тринадцатая

Домашние заготовки

1. Родимые пятна социализма

Карел Бредли смотрел в окно на занесенную снегом ночную улицу. По смешному совпадению она называлась Пражская. Весь этот района Петербурга при коммунистах был отдан товарищам по несчастью, то есть соцлагерю: Пражскую пересекала улица имени агента НКВД Белы Куна, параллельно шли Бухарестская и Софийская, а на Будапештской Карел случайно обнаружил погребок, где без риска для жизни можно было подкрепиться яичницей. Ужинать он ездил в ресторан «У Рудольфа П.» – единственное место в городе, где было настоящее чешское пиво и приличная кухня.

Так он жил уже третий день – в похожей на спичечный коробок однокомнатной квартире, в ожидании и безвестности, практически на нелегальном положении. Весь его багаж составлял портфель с кожаным нессером и литровой флягой «Бехеровки», в которой живительная влага оставалась на самом донышке. Карел плеснул немного в настоящий русский граненый стакан и отпил пару глотков. Остальное – на дорожку, перед тем, как проститься с этой убогой камерой одиночного заключения.

Нет, официально-то американский бизнесмен Карел Бредли, приехавший из Москвы на несколько дней, чтобы ознакомиться с достопримечательностями Северной столицы, размещался в пятизвездном отеле «Невский Палас». Более того, вечерами в этой гостинице мелькал похожий на Карела человека в окружении красивых русских проституток. В первый вечер Карел тоже порезвился с двумя, убедившись заодно – за пару лишних сотен девчонки клятвенно подтвердят на Библии, что сопровождали господина Бредли даже в туалет.

Обеспечением его алиби, как и всем остальным обеспечением, занимался крепкий мужчина средних лет с очень серьезными глазами и скошенными, словно обрезанными, мочками ушей – Карел умел замечать приметы, это не раз помогало в его беспокойной жизни.

На вопрос об имени, он в первую же встречу предупредил:

– Пока называй меня просто – Второй. А там будет видно.

– А кто же тогда первый? – опять полюбопытствовал Карел.

– Ты, – коротко ответил мужчина. – Ты руководишь операцией, я обеспечиваю для этого необходимые силы и средства: людей, транспорт, оружие, связь, прикрытие.

– А?… – хотел спросить Карел, когда они начнут работу, но Второй опередил его, ответив на незаданный вопрос:

– Я позвоню. Будет три звонка: первый за час до выезда, второй – когда я уже подъеду к тебе в адрес, третий – спустя еще четверть часа.

– Зачем?

– Любопытный… Но это правильно, это по делу: мне надо будет по сторонам оглядеться, все ли чисто.

При таком раскладе Карел не очень понимал, в чем же заключается его руководящая роль, но спорить не стал. Оно и к лучшему. Матка Боска Ченстоховска знает что делает. Да и этот, Второй, судя по всему, тоже.

А Карел уже староват для таких игр, хотя в свое время он планировал и не такое! Одна операция в Будапеште с «Антеем» чего стоила! А Чечня! Кстати, этот Второй, похоже, отметился на той войне, – такие вещи Карел отмечал подсознательно.

Час назад Второй позвонил, подняв Карела с постели. Теперь Бредли стоял у окна и смотрел на улицу. Движения почти не было – четвертый час ночи, только ветер гонит белую поземку.

Наконец, подъехала машина – старая «Ауди»-«бочка» черного цвета, как и было условлено. Тут же запищал зуммер мобильника:

– Первый, я – Второй, на месте.

Карел засуетился было стирать отпечатки пальцев, но сразу понял, что на это уйдет чертова пропасть времени. А его-то как раз и нет. Почему не догадался раньше? С другой стороны – кто знает об этой квартире, кроме Второго? А тому не резон сдавать Первого…

Поэтому Карел ограничился тем, что сгреб в сумку все со стола – флягу горькой «Бехеровки», стаканы, колбасу, криво нарезанную тупым ножом: в дороге пригодится. Выключил свет, захлопнул дверь, внизу бросил ключи в почтовый ящик, как и было условлено.

Поскальзываясь на застарелой наледи тротуара, Карел подошел в «Ауди» и дернул ручку. Дверца открылась, но в машине никого не было. Бредли подумал, что ошибся, и захотел выйти. Не тут-то было, – двери оказались заблокированы.

– Матка Боска Ченстоховска! – ломанулся он уже по-серьезному, и тут же за спиной раздался легкий смешок:

– Спокойно, Первый! Это был тест на профпригодность.

– Ло фосс эй эштет фень! – выругался Карел по-венгерски. По разнообразию крепких выражений этот язык почти не уступает русскому, но по-русски ругаться в присутствии бандитов нельзя – они слишком буквально все понимают.