Чтение онлайн

Поэтому русская смекалка включалась на полную мощность, чтобы и рыбку съесть – выполнить задание по ширпотребу, и на зонтик не сесть. Скажем, план по выпуску кастрюль спускался заводу в общем литраже. В результате на прилавках появлялись кастрюли, предназначенные не для простых советских граждан, но скорее для великанов – людоедов – ведь одну десятилитровую кастрюлю отштамповать проще, чем десять литровых.

Этот принцип четко соблюдался и по другой номенклатуре. Поэтому зеленый эмалированный таз доперестроечного происхождения, который Маша опустила на дурную голову Гека, обладал весом, отвечающим габаритам.

Банг!

Гек хрюкнул, повалился вперед, Токмаков успел жестко заблокировать руку со шприцем:

– Ну и знакомые у вас, госпожа Груздева! Прямо сливки общества. Или пенки… Снять и выкинуть.

– Не знаю, что бы я без тебя делала, Вадим!

– Кайф бы ловила, дура! – неосторожно прокомментировал один из пришедших в чувство парней. – Еще пожалеешь…

– Таких ребят надо учить рублем, – пробормотал Токмаков под нос. – Иначе не понимают.

– Не надо, Вадим! – воскликнула Маша, в которой с новой силой вспыхнули подозрения о рэкетирских замашках Вадима. – Не забирай у него деньги!

– Я и не собирался, – через секунду сказал Вадим, внимательно рассматривая сбитые костяшки пальцев. – Пусть его папаша раскошелится на металлокерамику, а клиника «Меди» заплатит налоги со вставленных зубов. Все какая-то польза будет. Попытку изнасилования будем оформлять?

Маша отрицательно покачала головой. Сказала, обращаясь к очухавшемуся Геку:

– Торжественно клянусь страшной журналистской клятвой, что если моя нога еще хоть раз переступит порог этого притона, то я всем вам дам… По зубам, башкам и задницам!

– А я добавлю, если мало покажется, – сказал Токмаков.

Поскольку комментариев не последовало, он понял, что к меморандуму Токмакова заинтересованные лица отнеслись серьезно.

На набережной к Маше и Вадиму третьим не лишним присоседился ветер. Ветер выдувал из головы хмель, из легких – табачный перегар, и Токмаков был рад ему. Это был тот же самый ветер, что дул в порту.

– Слушай, какая блоха тебя укусила, что ты меня так резко вдруг прогнала?

– Не блоха, – прижалась к нему Маша, стараясь спрятаться от ветра. – Ботинки. Я была сегодня у Дим Димыча, и он велел тебе передать примету одного из бандитов.

– Ну, и?

– Он был в ботинках.

– Ясно, что не в лаптях.

– В таких же точно, как у тебя, ботинках. Сулева мне их подробно описал. Сказал, что раньше такие выдавали генералам.

Вадим присвистнул:

– А теперь – сотрудникам нашего ведомства. Не скажу, чтобы все мои коллеги в них ходили, но… Здесь есть над чем подумать. След!

– Пойдем куда-нибудь, где можно выпить кофе. Тебе-то хорошо, а мне снизу без колготок поддувает!

Токмаков почувствовал, что еще более сроднился с балтийским ветром. И чтобы не уступать ему, подхватил Машу на руки, надеясь, что в радиусе сотни метров найдется забегаловка с кофеваркой.

Трудный сегодня выдался денек. Такой же тяжелый, как звезда эфира, которая свешивалась с рук, будто откормленная сибирская кошка. А до кафе, а тем более «Роситы», еще шагать и шагать!

Глава седьмая

Как срубить «палку», и чем при этом шутит черт

1. Пиратский рейд

Рано утром Токмаков с рук на руки сдал Машу обрадованным родителям, которым та сказала, будто вот сейчас, еще тепленькая, прилетела из Будапешта, а багаж остался в аэропорту.

Папаня, всю жизнь валявший дурака в каком-то НИИ, а теперь вдруг пошедший в гору, неожиданно возглавив фирму, которая прихватизировала все разработки прежнего НИИ, скушал все, не моргнув глазом. И заключил блудную дочь в отеческие объятия. Но мать, еще в советские времена ставшая заслуженным деятелем культуры, что требовало незаурядных оперативных способностей (кого нужно – заложить, кому нужно – проставиться, а главное – не спутать первых со вторыми) с оправданным подозрением взирала на голые ноги непутевого чада, на метр с четвертью торчавшими из-под короткой дубленки.

Ноги были красивые, стройные. Правда, чуть сизые от морозца, потому что со вчерашнего вечера колготками Маша так и не обзавелась. Времени не было. Да, честно говоря, и необходимости, как и в трусиках, утраченных в суматохе прошлой ночи в нехорошей квартире на Кутузовской набережной.

Вадиму очень хотелось послушать, как Маша замотивирует отсутствие колготок. Однако он вовремя ощутил тяжелый взгляд Груздевой-старшей, и понял, что крайним окажется он, какую бы небылицу ни сочинила Маша. Поэтому вовремя ретировался, оставив в прихожей мокрые следы своих форменных ботинок и свое же сердце, вновь взятое на абордаж красивой журналисткой. Которая безраздельно хозяйничала там, как пират на захваченном корабле.

Вслед за ним, и как показалось Токмакову, с излишней поспешностью, покинул квартиру и Константин Ириньевич Груздев. Видимо, не хотел, чтобы ему перепало за воспитание – или не-воспитание – дочери. К Токмакову он относился сочувственно, и даже предложил подбросить на своей машине.

– Лучше я вас, – ответил Токмаков. – Вашей машины еще не было, когда мы подъехали. А мой броневик всегда под парами.

– Миша никогда не опаздывает. Просто я сегодня немного пораньше. Пусть женщины поговорят спокойно.

Миша действительно был пунктуален. У подъезда отсвечивал черным глянцем девятитысячный «Сааб» – дорогущая шведская тачка. Водителя в кабине не было, – он обнаружился рядом с «Волгой» Токмакова. Юркий субъект в лисьей же шапке с вожделением поглядывал на серебристого оленя, украшавшего капот.

Он сразу узнал в Токмакове хозяина:

– Слушай, мужик, отстегиваю за олешка полташку «бакинских». Соглашайся, у тебя все равно помойка. А у меня такая же, но – раритет!

– А вот по шее за «помойку»? – весело предложил Токмаков.

– Миша, сейчас же извинись, этот господин из… контролирующих органов!

Токмаков с грустью подумал, что гипотетический тесть, начав заниматься бизнесом, значительно потеплел к нему, хотя и не знал, где конкретно служит Вадим. Но это не помешает ему обратиться с какой-нибудь просьбой, если припрет. Вадим вздохнул, но не горько, ведь в памяти еще жила и обещала продолжение сегодняшняя ночь!

Мотор «помойки», в который Вадим вбухал кучу денег, добиваясь полного соответствия историческому прототипу, завелся без капризов: видимо, «Росита» оскорбилась на бесцеремонного Мишу. Серебряный олень гордо рассекал морозный воздух.

К себе в отдел на Дивенскую Токмаков опоздал на час с четвертью, но теперь ему не нужно было объяснять, где он шляется по утрам и зачем. Шефа, Игоря Слащева, он вчера предупредил, а больше в радиусе пятнадцати километров над ним начальства не было.

Но не успел Вадим насладиться своим новым положением, как позвонил тот же Слащев, вызванный с утра в Управление, и поставил задачу:

– Сегодня кровь из носу нам нужно возбудить дело, а то показатели хромают. Собери личный состав, посоветуйтесь – и вперед! Я Попову уже обещал…