Чтение онлайн

Кроме того, судом именно в доказательство того, что организация не в состоянии заплатить указанные налоги, приведено Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 02 июля 2015 г. о введении в отношении Общества процедуры банкротства – наблюдения.

Таким образом, отвечая на поставленные вопросы, можно сделать выводы о том, что:

• во-первых, сложилась устойчивая судебная практика по данной категории судебных дел на уровне Верховного Суда РФ;

• во-вторых, институт возмещения вреда государству, причинённого налоговым преступлением, фактически возмещает денежные средства путем взыскания их с физических лиц, вина которых установлена приговором суда.

Соответственно, в целом, с учетом предложенных критериев, возможно утверждать об эффективности данного правового института, применяемого государством в целях пополнения и сохранения бюджета.

Основным и, пожалуй, главным вопросом рассмотрения последствий коммерческой сделки остается правовой аспект правоприменения института необоснованной налоговой выгоды.

Актуальность правоприменения фискальной службой данного инструмента безусловна, однако, начиная с 2006 г., оно не находит своего отражения в нормах права, хотя признание судом факта получения налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды до сих пор является одним из проблемных вопросов.

Приведенные ниже обстоятельства позволяют полагать, что данный вопрос следует рассматривать сквозь призму публично-правовых последствий гражданско-правовой сделки и возможности закрепления понятия «реальность» и «мнимость» [23] последствий гражданско-правовой сделки именно в гражданском аспекте.

Вопрос применения в налоговых правоотношениях налогоплательщиками необоснованной налоговой выгоды затрагивался и ранее в исследованиях С. А. Данченко [24] , П. В. Садаева, А. В. Чаадаевой [25] , И. С. Землянской [26] , М. С. Пархомова [27] , а также излагался в локальных документах налоговой службы [28] .

В течение ряда лет в нормах права рассматриваемая проблема до сих пор остается неразрешенной: ни в гражданском законодательстве, ни в нормах финансового права формулировка «необоснованная налоговая выгода» в виде понятия или дефиниции не закреплена, хотя в большинстве выносимых налоговыми органами решений такое обозначение присутствует.

Таким образом, возникает определенная коллизия: нормы права в гражданском праве по вопросу определения признаков необоснованной выгоды нет, хотя при этом и налоговый орган, и суд для определения критериев необоснованной выгоды анализируют, изучают и дают правовую оценку юридическому факту гражданского права – договору.

Разрешение выносимой проблемы в гражданском праве:

• Во-первых, позволит определить области права, инструменты которых необходимо применять налогоплательщику (юридическому лицу или предпринимателю) в межотраслевых связях гражданского права, в связи с тем, что основанием для привлечения к налоговой ответственности является оценка последствий договора.

• Во-вторых, позволит снизить количество судебных споров с государственным органом, где в каждом отдельном случае суд вынужден оценивать правомерность суждения фискального ведомства о сделке в хозяйственным обороте организации, исходя из норм финансового права, создавая при этом коллизию подхода к оценке результатов последствий гражданско-правового договора и установление отраслевого приоритета [29] .

• В-третьих, по своей правовой сути решение налогового органа является «оценкой» последствий гражданско-правовой сделки, ее результатов и, соответственно, оснований для возникновения уплаты налогов и сборов в бюджеты всех уровней. И в этом случае полагается однозначным определить, насколько «реальны» такие последствия в цивилистическом смысле, не затрагивая при этом институт мнимости и притворности (ст. 169 и 170 ГК РФ).

Более того, в поиске истины выявление и установление различных правовых критериев «реальности» последствий сделки в цивилистике возможно обобщить как межотраслевой институт гражданского права, что позволит выявить и определить категорию «реальности» последствий в цивилистическом исследовании [30] .

Понятие налоговой выгоды первоначально прозвучало в 2006 г., а именно в Постановлении Пленума ВАС РФ [31] от 12 октября 2006 № 53 (далее – Постановление № 53), согласно которому под налоговой выгодой понимается уменьшение размера налоговых обязательств за счет, в частности, уменьшения налоговой базы, получения налогового вычета, налоговой льготы, применения более низкой налоговой ставки, а также получение права на возврат (зачет) или возмещение налога из бюджета (абз. 2 и. 1 Постановления № 53).

Пленум ВАС РФ, не давая в Постановлении № 53 общего понятия необоснованной налоговой выгоды, отмечает, что налоговая выгода может быть признана таковой в случае, если для целей налогообложения учтены операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом или учтены операции, не обусловленные разумными экономическими или иными причинами (целями делового характера).

Ст. 5 ГК РФ определяет обычаи делового оборота как устоявшиеся и широко используемые в той или иной сфере предпринимательской и прочей деятельности, не предусмотренные законодательством правила поведения, вне зависимости от их фиксации в документах [32] .

Соответственно, в самом Постановлении уже заложены элементы гражданского права, которые далее по его тексту все больше относят разрешения проблемы в область цивилистики.

Основными признаками необоснованной налоговой выгоды, по мнению судов, являются невозможность реального осуществления налогоплательщиком указанных операций с учетом времени, места нахождения имущества или объема материальных ресурсов, экономически необходимых для производства товаров, выполнения работ или оказания услуг. При этом материальные ресурсы – это ресурсный потенциал, позволяющий осуществить производство продукции, оказание услуг и выполнение работ, это различные виды сырья, материалов, топлива, энергии, комплектующих, полуфабрикатов [33] . Тут прослеживается четкая межотраслевая связь гражданского права с иными отраслями, так как для анализа такого признака и применения налоговой ответственности необходимо дать оценку заключению договоров на закупку ресурсов хозяйствующим субъектом для использования в хозяйственной деятельности с целью выпуска продукции, оказания услуг и выполнения работ соответственно.

Важный признак с точки зрения межотраслевых связей гражданского права – это отсутствие необходимых условий для достижения результатов соответствующей экономической деятельности в силу отсутствия управленческого или технического персонала, основных средств, производственных активов, складских помещений, транспортных средств.

Для анализа и оценки такого признака необходимо дать правовую оценку договоров аренды складских помещений, купли-продажи транспорта, лизинга либо его аренды ст. ст. 606, 607, 454, 665, 666,632 ГК РФ [34] .

В этом случае фактически мы наблюдаем применение норм гражданского права за пределами границ гражданско-правовой отрасли, т. е. внешнюю организацию межотраслевых связей гражданского и налогового права [35] .

Далее необходимо указать на такой признак необоснованной налоговой выгоды как совершение операций с товаром, который не производился или не мог быть произведен в объеме, указанном налогоплательщиком в документах бухгалтерского учета. При рассмотрении данного признака важно отметить повторяющуюся тенденцию, а именно принятие в феврале 2015 г. Верховным судом РФ, где он сменил позицию в сторону реальности сделки [36] и направил дело о получении налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды на новое рассмотрение.