Чтение онлайн

— Гранильщик может ведь и испортить камень…

— Эй, Зевул! — Михаэль посмотрел насмешливо. — Ты еще успеешь рассказать ему все это. У нас будет довольно времени и для разговоров и для работы!..

Андреасу казалось (было такое ощущение), будто он и вправду вернулся из далекого путешествия; и теперь все, к чему вернулся, ощущает через пережитое в пути — дороже, милее. Так чувствовал он и мать — эту обновленную тревогу за нее, радость, когда увидел ее, любовь к ней… И мать это почувствовала; обрадовалась. Улыбка расцвела на ее лице светом (а обычно такая сдержанная) — это снова ее милый Андреас…

Теперь ему так хотелось научиться делать все эти красивые, прочные и такие тонкие вещицы, хотелось оживлять самому драгоценные камни. Уже казалось, что он всегда этого хотел. Он вдруг подумал о путешествии и решил тотчас, что непременно совершит путешествие, но когда станет совсем взрослым и сильным. Многие будут знать его и оказывать ему гостеприимство, показывать все разное и красивое. Он поедет на коне… Всадников в богатой красивой одежде он видел в городе, но прежде и не мечтал даже о том, чтобы таким стать. А теперь он почувствовал, что мечты его стали смелее; это потому что они обрели опору — его будущее ремесло-искусство… Теперь он совсем не сердился на Элеазара. Он просто думал: как странно это все и занятно — вот он встретил Элеазара и захотел получить от него то, что Элеазар мог бы ему дать; но Элеазар не захотел дать ему это; казалось бы, очень плохо для Андреаса, а вот получилось хорошо — ведь благодаря Элеазару он пришел в мастерскую Михаэля и теперь знает, чего ему хочется на самом деле; теперь ему правильно хочется. А прежде было — неправильно. Но едва все это выстроилось так соразмерно в его сознании, как начали исподволь возникать совсем другие мысли, поначалу смутные, затем все более определявшиеся и смущавшие его. Да, теперь ему кажется, что все теперь, как надо. Но если бы Элеазар все-таки взял бы его с собой, тогда было бы другое «как надо», и оно тоже, конечно, казалось бы Андреасу правильным. Значит, существует ли некая предопределенность, правильная последовательность событий, приводящая к правильному, «как надо» результату?.. И ведь разве уже конец? Разве Андреас знает, куда, к чему приведет его то, что он научится гранить драгоценные камни и работать по золоту и серебру? И значит, все открыто, разомкнуто; и нет последовательности, нет никакого конца, а просто это люди сами себе придумывают в своей жизни все это: последовательность, концы разные, и разное такое — «как надо» и эту самую правильность…

— Андреас, ты сердишься на меня? — как раз, будто подслушав его мысли, подошел к нему Элеазар из Бамберга.

— Нет, — мальчик поднял на него глаза и отвечал серьезно, искренне, и как-то прозрачно.

— Завтра я уйду, хотел бы проститься с тобой.

Андреас чувствовал, что этот человек испытывает искреннюю приязнь к нему, сердце мальчика тотчас отозвалось искренне.

— Когда-нибудь вы сможете вернуться? — спросил он участливо.

— Не знаю, захочу ли я возвращаться.

— Я не хочу, чтобы вам было плохо…

Разговор велся тихо и доверительно. Мальчик сидел, чуть пригнувшись вперед, пристроился на краешке скамьи; взрослый мужчина в длинном кафтане и остроконечной шапке склонился к нему, опершись крепкой ладонью полусогнутой в локте руки о столешницу…

Михаэль в это время вполголоса беседовал с Еленой. Она опасалась, нет ли в ремесле ювелира чего-нибудь такого, что могло бы повредить здоровью. Михаэль успокаивал ее, что-то объяснял, брал в руки и показывал какие-то небольшие инструменты. К нему подошли подростки Маркус и Бэр, и спросили, можно ли им идти. Он отпустил их и продолжал говорить с Еленой. Старый Зевул, неразборчиво ворча, взял со стола золотую вещицу, с которой возился Маркус, и принялся вертеть ее в пальцах придирчиво, подносить близко к своим глубоко запавшим глазам, чуть ли не нюхать; и все не переставал ворчать…

Между тем, Элеазар закончил свой разговор с мальчиком и подошел к Михаэлю и Елене, которые тоже, кажется, заканчивали свою беседу. Елена посмотрела озабоченно на Андреаса; она думала о том, что он очень устал и надо поскорее накормить его и уложить. Она отошла от мужчин, заговоривших о чем-то своем, и подойдя к мальчику, протянула к нему руки. Он с улыбкой протянул руки ей навстречу. Мать бережно взяла руки сына в свои и спросила тихонько, ласково:

— Пойдем домой, сынонька? Пойдем, солнышко? Поздно уже… Ты еще не ел ничего…

— Сейчас пойдем, — отвечал он открыто и мило — ее прежний Андреас.

Он подбежал к Элеазару и быстро сказал ему, что придет утром в мастерскую Михаэля, чтобы проститься… Элеазар быстро положил ладонь ему на плечо. Затем обратился к Михаэлю и Зевулу:

— Успею ли я сегодня повидаться с вашим Гиршем Раббани?

Михаэль и Зевул заговорили разом, примешивая к своей быстрой речи множество древнеиудейских слов. Но тут Михаэль вспомнил, что еще не все сказал Елене и, оставив Зевула и Элеазара, подошел к ней.

— Уже завтра я могу начать у тебя учиться? — спросил Андреас.

— Приходи завтра, — ответил Михаэль.

Тогда Елена отвела его в сторону и стала тихо и сдержанно спрашивать, какую плату он назначит за обучение ее сына. Михаэль, сильно разводя руками, говорил, что никакой платы брать не станет. Он даже невольно повысил немного голос, и Елена чуть приподняла ладонь правой руки, словно бы останавливая его; она не хотела, чтобы остальные слышали их разговор. Наконец Михаэлю все же удалось убедить ее, что не будет он брать плату за обучение Андреаса. Ей не было приятно; она не хотела, чтобы ей и ее сыну оказывали подобные благодеяния; это словно бы равняло ее с нищими, попрошайками, а ей всего страшнее было пасть так низко, пусть она была бедна, но она честно зарабатывала на хлеб себе и сыну и больше всего на свете боялась унизиться до просьб о милостыне. Но она уже поняла, что не переспорит Михаэля, и все же ведь он был не чужим Андреасу, а мужем его родной по отцу сестры…

Андреас поглощен был своими мыслями и оба разговора — Зевула с Элеазаром и матери с Михаэлем — неясно касались его слуха. Но постепенно он начал уставать, утомляться от этих своих мыслей; слух его как бы отворился. Он ясно расслышал произнесенное имя: «Гирш Раббани». Оно было хорошо знакомо мальчику и потому он хорошо расслышал это имя.

— Я знаю Раббани! — вдруг воскликнул Андреас звонко и совсем по-детски. — Он мне башмаки делает!

Голос был такой чистый и звонкий, что все невольно улыбнулись…

Елена и Андреас шли радостно по вечерним улицам. Он был в предвкушении своей новой жизни. Она, уже узнала, что значит потерять его, и радовалась тому, что обрела его вновь.

Дома она быстро принялась готовить ужин. Мать и сын оживленно разговаривали. И снова Андреасу показалось, что в эту ночь он не заснет, не сможет одолеть радостное возбуждение предощущения. Но он заснул быстро. И открыл глаза, бодрый и освеженный крепким сном, уже на самом рассвете…

Андреас прибежал в мастерскую Михаэля рано. Однако работа уже началась там. В помещении, выходившем широкой распахнутой дверью во двор, красно и жарко светились угли в горне. В большой комнате пахло металлически и горячо, прокаливали что-то на специальной жаровне.

— Ну, — сказал Михаэль Андреасу, — прощайся с господином Элеазаром, а после я дам тебе твою первую работу.

Тут только Андреас заметил Элеазара, а думал, что Элеазара еще нет в мастерской. Элеазар сидел у самой двери на улицу на низком табурете, опустив голову. Андреас увидел, что сумка черезплечная положена рядом, Элеазар готов был в путь, но ждал Андреаса. Когда Андреас это понял (быстро), совсем добрые чувства к Элеазару прихлынули в его душу. Он подошел к сидящему и тихо тронул его руку. Элеазар поднял голову и улыбнулся мальчику грустно.

— Прощай, Андреас, — сказал Элеазар. — Старайся быть счастливым.

Андреасу показалось, что эти слова он уже где-то слышал или прочел; быть может в монастыре…

— Стараться самому, или просто ждать, когда Бог пошлет мне такие обстоятельства, что я стану счастливым? — быстро и чуть испытующе спросил мальчик.

— Мудрец! — улыбнулся Элеазар из Бамберга, и обратился к Михаэлю, — Береги его, мастер! — затем — снова к мальчику. — Мне уже столько лет, Андреас, что я могу не стыдиться и спокойно отвечать на многие вопросы: не знаю. И, значит, не знаю. Но искренне хотел бы, чтобы ты чувствовал себя счастливым. Поверь.