Чтение онлайн

— Это для тебя и Умы.

Лакшми торжественно надела их на тряпичные руки куклы, по одному на каждую. Затем, виновато посмотрев на Майю, она надела остальные на собственное запястье. После этого Лакшми заперла куклу в деревянный сундук.

Рядом с хижиной Лакшми находился склад с широкой плоской крышей. Девочка повела Майю к лестнице и взобралась наверх. Вокруг них слуги поднимали головы, затем снова отворачивались. Их появление явно не беспокоило слуг. Майя понимала их взгляды. Когда она сама была девочкой, тоже могла делать то, что захочет. Все считали, что ею должен заниматься кто-то другой.

Для маленькой девочки с босыми ногами гнущаяся бамбуковая лестница не представляла проблемы, но Майе, которая придерживала сари и была обута в сандалии с гладкой подошвой, каждый шаг давался с трудом. Когда она добралась до верха, Лакшми усадила ее рядом с собой. Маленькие ножки девочки свешивались с края. Она достала небольшой мешочек, высыпала несколько орехов кешью на грязную ладонь и предложила один Майе.

Отсюда Майя видела большую часть дворцовой территории и шумный город Бельгаум на берегу озера. Вообще просматривалась вся долина, окруженная горами. Наступил полдень, озеро было гладким, как зеркало, солнечный свет казался серебристым и рассеянным. Падали мягкие тени. В нескольких ярдах, в углублении в стене собралась семья обезьян. Мать кормила грудью симпатичного детеныша с черными глазками.

Лакшми оперлась на Майю, словно на валик и небрежно положила одну ногу на другую. Она смотрела на Майю снизу вверх и с торжественным видом предлагала ей один орех за другим.

— Ты здесь счастлива, Лакшми, не правда ли? — спросила Майя, расчесывая волосы девочки пальцами. — Но иногда, может быть, и не очень счастлива.

Лакшми просто смотрела на нее, пока она говорила.

— Может, ты думаешь о побеге. Наверное, в город за озером. Может, ты думаешь о том, чтобы бежать дальше и дальше и никогда не останавливаться.

Слушая, Лакшми водила маленькой голой ножкой взад и вперед.

— Но куда ты пойдешь, малышка? Кто станет о тебе заботиться? Что с тобой станется — одной в большом мире?

Майя перевела взгляд на спокойное озеро. По небу бежали облака.

— Не исключено, ты хочешь со всем этим покончить. Ты думаешь, что следующая жизнь не может быть труднее этой?

Ножка Лакшми прекратила движение. Девочка взяла в руку кончики пальцев Майи. Но Майя, казалось, едва ли понимала, что Лакшми все еще находится рядом с ней.

— Разве нет выхода? Ничего другого, кроме как жить в постоянных страданиях или умереть?

Словно в ответ на ее вопрос Майя увидела Джеральдо, выходящего во двор далеко внизу. У нее просветлело лицо и одновременно стало более серьезным. Что-то из сказанного Читрой, как она теперь понимала, было для нее намеком, указывало выход из положения.

— Может, ответ заключается не в том, чтобы быть хорошей, а в том, чтобы любить себя.

Майя посмотрела вниз и увидела, что лицо Лакшми стало обеспокоенным. Молодая женщина погладила щеку девочки.

— Не обращай на меня внимания, ребенок, — улыбнулась она.

Но Лакшми слишком долго жила с леди Читрой. Когда ей это говорили, она начинала беспокоиться в два раза больше.

Люсинда проснулась под тонким покрывалом в темноте, в незнакомой комнате, и медленно поднялась. Голова была тяжелой, и девушка сморщилась, когда ступила на больную ногу. На ней был хлопчатобумажный зеленый халат, перевязанный лентой вокруг талии. Она не помнила, откуда он взялся.

Рядом с кроватью она увидела старый костыль с обвязанным выцветшими тряпками верхом. Она смутно помнила, как пожилой врач серьезно на нее смотрел вчера вечером и оставил ей этот костыль. Она взяла его и похромала к полоскам света, проникавшим из-за темных штор рядом с кроватью. Люсинда отвела в сторону тяжелую штору и обнаружила не окно, как ожидала, а каменную арку шириной с комнату, которая вела на узкий балкон.

Балкон выступал за стену дворца, и создавалось впечатление, будто ты паришь в воздухе. Перед Люсиндой простирался великолепный вид в коралловой дымке — широкое озеро в долине, обрамленной высокими темными горами. На другом берегу девушка увидела лес сочного зеленого цвета, засаженные поля, освещенные ярким солнцем и казавшиеся мягкими, как бархат. Она разглядела, как из земли бьют крошечные источники. Вода в озере блестела.

Она всю жизнь прожила в Гоа и привыкла к городским улицам и морским ветрам. У Люсинды не было слов, чтобы описать то, что она видела сейчас.

«Это как сон, — подумала она. — Волшебная страна из сказок, которые мне рассказывали перед сном».

Ребенком она называла их Красивые Земли, теперь они простирались перед ней.

Она чувствовала влагу, приносимую ласковым бризом, даже дым костров, на которых готовилась еда. На дальнем берегу она увидела стадо блестящих буйволов, маленьких, как игрушки. Они шли вдоль берега, недалеко от края леса. Серые обезьяны прыгали друг за другом.

Где она? Где ее одежда? Как она сюда попала? Где остальные? И в это мгновение она услышала тихий голос у себя за спиной:

— Какой красивый вид!

Это была Майя.

— С тобой все в порядке! — воскликнула Люсинда. — Где я? Где Да Гама? Где все?

Похоже, Майя не считала нужным отвечать на ее вопросы.

— Меня к тебе послала леди Читра. Твой сундук пропал. Он упал и разбился в пропасти. Леди Читра передает свои сожаления. Она попросила меня принести тебе вот это сари. Насколько я понимаю, его никто не носил.

Майя протянула толстый, ровно сложенный квадрат шелка.

Новость о ее вещах в этот момент показалась неважной.

— Капитан Да Гама?

— Он уехал сегодня утром с генералом Шахджи. Он заходил к тебе сегодня. Ты помнишь?

— Нет. Шахджи — это тот человек, который привез нас сюда, да? А что с Джеральдо? Он тоже уехал?

— Он остался здесь с нами.

— А капитан Патан? — спросила Люсинда.

Но она была не в силах услышать ответ и похромала к кровати, на которую тяжело опустилась. Она чувствовала, что распадается на части, словно ее разрезали ножом. Одна ее часть управляла телом. Эта часть могла говорить, возможно, даже думать. Другая ее часть, спрятанная глубоко внутри первой, была сломанной, испуганной и пребывающей в ужасе.

Майя села рядом с ней.

— Ты не помнишь? После нападения разбойников нас обнаружил генерал Шахджи со своими солдатами и доставил сюда. Это летний дворец Шахджи. Очень богатый. Очень красивый.

Но Люсинда перестала слушать, как только Майя произнесла слово «разбойники». Мягкий свет затуманился, а перед глазами возникло злое лицо — это было мерзкое лицо сумасшедшего. Она чувствовала под спиной холодный камень, к которому прижималась. Люсинда оперлась о костыль.

Майя по-дружески коснулась ее руки и кивнула на сложенное сари: