Чтение онлайн

— Волк и волчонок, — произносит фразу, заведомо зная, что мне понятно, о чем речь. — Я — перфекционист, люблю, чтобы все было чисто и красиво.

Желание грохнуть Даву на месте у меня появляется в момент, как только он протягивает мне фото. Терпеть приходится лишь потому, что мне нужно имя человека сдавшего меня трижды. Показываю Давыденкову жестом о своём согласии.

— Самара, — произносит Дава, передавая мне флешку с комментарием: "Здесь все".

Надеваю перчатки, забираю флешку и сажусь в Крузак. Рендж тут же уезжает.

Да, все сложилось как нельзя лучше. Хорошо, что Самара сдал меня Даве, а тот решил обратиться именно ко мне, а не к какому-нибудь любителю по-быстрому срубить бабло.

Перфекционизм Давыденкова, уберег моих любимых от непоправимого. Да и ему с Самарой помог.

Через две недели во всех СМИ появляются некрологи о скоропостижной смерти двух известных бизнесменов.

Причина у обоих мерзавцев схожа — острая сердечная недостаточность.

На самом деле уебаны сдохли от передоза, потому что оба давно и плотно сидели на дури.

Спустя неделю после печальных известий и пышных похорон, на моем рабочем телефоне высвечивается звонок от помощника Марка Кареновича. После обмена любезностями Ливон приглашает меня в гости. Отвечаю, что прилечу в столицу в ближайшую среду.

В обозначенный день в Шереметьево встречаюсь с Ливоном. За ничего не значащими разговорами добираемся до деревеньки Барса.

— Кирилл, как всегда рад тебе от души, — по-отечески обнимает меня в своём кабинете Каренович. — Да, уж, Кир, все же ты — богатырь. Мне, старику, до тебя сложно дотянуться. Присаживайся, друг мой милый, и расскажи, по какой причине Самара и Дава вусмерть обдолбались.

Сначала без утайки рассказываю о том, что Сама из-за денег сдал меня Даве и дважды ментам.

— Да, уж, как не крути, был говном, говном и сдох. Жадность и подлость человеческие неистребимы, — прицокивая, комментирует Барс. — Дава то чем отличился?

— Он заказал мне мужчину и ребёнка одной женщины, — говорю я, глядя прямо в глаза старику, уточняю. — Вашей крестницы Варвары.

— Ох, ты, Боже мой! — в негодовании вскрикивает Барс. — Знал я, что Дава редкостный уебок, но не до такой степени. Он же любил Варьку, жениться на ней хотел, руки её у деда Аскара просил. Он же другом Кости был. Ох, ты, ох ты ж…

— Да, и именно он инициировал взрыв автомобиля, в котором ехал Константин, — поясняю я. — Ему нужна была смерть Зимина, чтобы прибрать к рукам часть его бизнеса, где была его доля, и девушку Кости, на которой он и женился через шесть месяцев. Да, и я уверен, что ни одна из его четырёх жён не умерла своей смертью.

— Спасибо тебе, Кирилл, что девочку нашу спас и мальчишку её.

— Я иначе, Марк Каренович, поступить не мог. Это моё личное дело, потому что Иван — сын мой! Ну, дальше, я думаю, мне Вам объяснять не надо.

— Ах, ты ж! Ну и дела! Ну и Варвара — партизанка! — с искренним удивлением произносит Барс. — И ведь ни разу не обмолвилась об этом, ни слова о тебе. Молодец — девчонка! Сильная — натура, вся в деда Аскара! Горжусь!

— А Вы знали, что Варвара много лет была Белым Ангелом?

— Честно признаюсь, узнал только тогда, когда она пришла ко мне за помощью уже будучи беременной. Тогда и решили заявить о помолвке, что бы Сафрон от неё отстал. Подожди она же могла и к тебе обратиться за помощью. Почему же не сделала этого?

— Ну об этом, Марк Каренович, мне придётся чуть позже у неё самой спросить, — говорю я.

— Сказал бы я тебе, Кирилл, добро пожаловать в семью, сынок, но зная Варвару, торопиться не буду. Вот когда пройдешь этот квест под названием " Варюха и ее изюминки", тогда и поговорим. Ну, если у тебя, конечно, все получится. Правильно, Ливон?! — подмигивая, произносит Каренович.

Перед своим выездом из усадьбы Барса за ужином рассказываю о причинах своего отъезда из страны и о своих дальнейших планах.

— Очень понимаю тебя, Кирилл. Мы за бизнесом твоим присмотрим. В Питере же рулить Олежек будет, правильно? Ну и славно, Коршун — мужик честный и правильный. И бизнес не погубит, и тебя не сдаст. Езжай легко и спокойно!

Да, вот я и жду своего вылета спокойно и налегке во всех смыслах этого слова. Из багажа у меня лишь полупустой рюкзак.

Закинув лямки рюкзака на плечо, не оборачиваясь направляюсь в терминал посадки.

Путь мой неблизкий. За четверо суток с пятью пересадками по воздушному пространству я преодолею расстояние 14 тысяч 472 километра. Конечный пункт моего многотысячного путешествия столица Австралии Канберра.

– Пилот Иван Вайц останавливается на пит стопе. У его болида проверяют давление в колесах, пилоту поправляют шлем и фиксирующие ремни для обеспечения его безопасности, — кричу я как комментатор на гонке формулы 1. — Пять, четыре, три, два, один, пилот Иван Вайц срывается с места, опережая, всех своих соперников устремляется вперёд и становится лидером гонки.

Последние слова сын мой уже не слышит, потому что несётся на своём детском болиде с такой скоростью, что у меня самой дух захватывает, но только от страха.

— Варюш, завтра лечу в Москву. Дел накопилось до жути сколько, — приобнимая меня за талию нежно на ухо шепчет Ливон. Буду скучать по тебе и Ванюхе. Постараюсь вернуться к его дню рождения. Кстати, надеюсь в этом году наш американский друг не приедет в гости?

— Стопе, дорогой мой, я что-то не поняла? Чем тебе снова Юсти не угодил?

— Ну, да, Варь, мне не нравится, что он постоянно трется около тебя и Ваньки. Я этого и не скрываю.

— Ах, вах, вах, вот где собакен порыт! Смотрю ревность ваша с Юсти — обоюдная беда! Чувствую, что я для вас обоих — шкура не убитого медведя! Не прекратите допекать меня, отдам свое сердце какому-нибудь швейцарцу или немцы! — хохочу от души.

— Вот только не надо пугать меня, жэнщина! — тоже смеется Ливон. — Швейцарцы и немцы — это не патриотично! И, вообще, этим твоим ухажерам, которые вечно трутся вокруг тебя в клинике, покажу "кузькину мать" и ноги повыдергиваю. Кстати, даже не погнушаюсь войти в союзный сговор с американским Юстином. Уверен, он точно не откажется…

Не успевает Лив договорить, как нам навстречу, как цунами, несётся Ванька, что-то держа в руках.

— Боже, нет, только не это, — тихо поскуливая, произношу я.