Чтение онлайн

— Да. — Взгляд устремился в проем двери в комнату, где все так же с ошеломленным видом сидел на диване отец. Пусть неймарец так не считает, но сейчас никто в нашем доме не способен рассуждать разумно. — Завтра.

Гость задумался и сдержанно кивнул. А затем, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, обхватил руками за талию и… переставил немного правее. Любезно приоткрыв дверь в ванную комнату, чуть поклонился мне, прощаясь, и… ушел. Звук хлопнувшей за его спиной входной двери вырвал из ступора — с обреченным стоном я по стеночке стекла вниз, сжавшись в комочек на полу.

В голове шумела кровь, стуча сотнями молоточков в висках и разгоняя жар по лицу. Собраться с мыслями никак не выходило.

— Ари? — рядом тяжело присел отец. — Скажи мне, тогда, в прошлый раз… ты же ничего ему такого не говорила? Ну… про свадьбу? С чего бы неймарцу избрать тебя в невесты?

Что я болтала в тот день, смущенная и осчастливленная своим прекрасным спасителем? Если бы не он, чтобы стало со мной в то время? Толком нашу беседу я не помню — много раз за эти годы пыталась вспомнить, но в памяти всплывали только отрывки, отдельные фразы, а то и вовсе — мимолетные ощущения. Взволнованная как никогда в жизни, я тогда говорила и не могла остановиться. Леакрэ же большей частью молчал, как и сейчас спокойным и уверенным тоном вставив лишь пару слов. Но точно я не болтала о сватовстве!

— Нет! — в ужасе я затрясла головой так сильно, что в глазах потемнело. — Как можно? Я бы не посмела!

— Ты всегда была так романтична, — отец все еще сомневался. — А инопланетник предстал перед тобой таким героем. Возможно, ты просто пошутила на эту тему? Как если бы он вдруг стал твоим принцем?

Принц из числа неймарцев? Это уже не сказка для любой земной девочки, больше подходит кошмару.

— Нет, нет, — собравшись, я села, привалившись к стене. — Никаких девчачьих разговорчиков не было. А почему ты спрашиваешь?

— Вдруг подумал, что мы не знаем их уклад и порядки. Может ты по незнанию как-то дала ему понять о такой возможности? Взять тебя в жены.

— Что? — глаза невольно распахнулись. — Вроде как: спас — женись? Оо…

— Спроси его завтра, он, наверняка, вернется.

Отец вновь принялся тереть грудь.

— А если он скажет: нет?

— Тогда надежда лишь одна, что Тьер-Тенг одумается. Он же совсем не знает тебя…

— Разочаруется? — озарило меня мгновенным наитием.

— Я совсем не это имел в ви…

— Нет, папа, — перебила я. — Спасибо! Ты помог мне решить, как действовать дальше.

Легко вспорхнув к верхушке родительского дерева, замер возле входной двери. Отец, конечно же, уже почувствовал мое приближение. И сказал маме. Но предупредил ли он Оболтуса? Все зависит от настроения родителя. Если же настроение его с утра не самое радужное, он не упустит случая натравить на меня вездесущую гирденцию.

Сколько себя помню, страшнее угрозы в нашем доме не бывало. И даже сейчас, став взрослым мужчиной и обзаведясь собственным деревом я немного осторожничал в его присутствии. Оболтус — это мой самый строгий нянь, в присутствии которого я и сейчас… осторожничаю. По привычке!

Дверь медленно приоткрылась, заставив меня насторожиться.

— Сын, заходи уже. — отец выглянул из-за двери и подмигнул с хитрым видом. — Он занят…

О том, кто «он» — вопрос не стоял. С чувством облегчения, я шире распахнул дверь и шагнул за порог родительского дома.

— Чем?

На всякий случай уточнил шепотом. Выразительный взгляд отца сказал мне обо всем: Оболтус в заботах об очередном потомке и ему временно не до гостей.

— Нет! Нет!

Прежде чем вопрос был озвучен, я дал ответ, для убедительности еще и категорично тряхнув головой.

— Нам вполне достаточно и одной гирденции, — попытался усовестить меня родитель. — Только представь во что превратится наш дом, если их станет больше.

— Он слишком прожорлив, — привычно не поддался я на уговоры. Зная привычку родителей одаривать всех близких и друзей питомцами, уже не один десяток лет отчаянно сопротивлялся этой участи. — Если бы вы его кормили чуть меньше — его не так тянуло бы размножаться. И вообще, мне от Оболтуса в детстве больше всех доставалось. Так что теперь положены всяческие преференции в виде отдыха от его неусыпного присутствия до конца дней моих.

Последнее произнес уже с картинным смехом, следуя за отцом к спальне — видимо, мама сейчас там.

— Ты же старший, — с покаянным видом признался он, бросив на меня любящий взгляд через плечо. — Оболтус всегда с особым рвением относился именно к твоему воспитанию. Что до питания, то мы с Оленькой уже многие годы пытаемся усложнить ему процесс добывания еды, но он раз за разом демонстрирует все более высокий уровень интеллекта, проходя очередной запутанный квест по ее поиску.

Эта тема в нашей семье всегда служила неиссякаемым поводом для шуток. Наш капризный тиран-питомец гордился своим собственным «первенцем» до такой степени, что его в буквальном смысле раздувало от счастья, стоило заговорить на эту тему. А уж после того как стало известно о роли юной гирденции в освоении новой планеты — Оболтус едва ли не полагал его единственно возможным идеалом любого ребенка.

И второе — кроме своей хозяйки злополучный кактус уважал только сбалансированное и обильное питание. И остановить его на пути к вожделенной еде не могли никакие преграды. Извечное развлечение моих родителей — попытка посадить его на строгую диету.

— Это да, — тяжко вздохнул я, в душе подозревая, что вопреки всему в иерархии пронырливого обжоры я навеки буду где-то на ступеньку ниже его собственного первенца. — Но как я после таких тягот взросления могу согласиться поселить у себя подобное чудовище?!

— Будь объективен, — поднявшись на второй этаж дома-дерева, отец задорно рассмеялся, — порой он бывает крайне мил. И даже забавен! А уж когда вынужденно разлучается с твоей мамой, трогательно скучает. Не поверишь, порой забывает поесть!

А я замер, как и в детстве восхищенно всматриваясь в его преображенное радостью лицо. Мне о способности так проникновенно и эмоционально воспринимать окружающий мир пока остается лишь мечтать.

— Гайяр? Леакрэ? Над чем смеетесь?

Мама вышла из комнаты нам навстречу, наверняка, услышав смех отца.

— Папа пытается в очередной раз всучить мне потомка Оболтуса. — и намека на смех в моем тоне не было. Да и как иначе? Сейчас я способен только одинаково спокойно реагировать и на смешное, и на трагичное. — Но я никогда не соглашусь на это. В принципе не понимаю, как вам удается все эти годы раздавать отпочковавшихся гирденций.

Простая констатация факта.

— Милый, — уже мама со смехом кинулась ко мне, как всегда обнимая и едва ли не подпрыгивая на месте от силы переполнявших эмоций. Я знал, что ее любовь к нам — своим детям — огромна. А сдерживать свои чувства, она не способна, да и не считает нужным. И все мы безмерно дорожим ее эмоциями, пусть и не все еще можем в полной мере осознать и прочувствовать их глубину. — Придет время, и ты научишься ценить искреннюю заботу и привязанность, пусть даже она будет временами казаться надоедливой и ненужной.