Чтение онлайн

Это будет больно. Но не приехать на свадьбу подруги я не могу, тем более мы так давно не виделись. И наверное странно просить её справить свадьбу где угодно, только не в России. Всё же это её праздник, а не мой.

Да и избегать всю жизнь тех мест, где может оказаться Максим, как-то неправильно и трусливо. Скорее всего я полечу без Лали. Дочку оставлю у родных. Свадьба ведь это всего несколько дней моего отсутствия. Ничего страшного. А саму меня Макс наверное уже забыл. У него ведь теперь новая жизнь. Законная жена… Возможно, она ждёт от него ребёнка. Так что ему точно не до меня.

— Я прилечу. Не переживай, Лин. Я же обещала, что на свадьбе сто процентов буду, коротышка.

В трубке раздаётся облегчённый выдох подруги.

— Спасибо, дылдочка. Я очень боялась, что ты не сможешь. Конечно, ради тебя я бы свадьбу и на другой край света перенесла.

Мы вместе весело смеёмся.

— Не нужно. Все в порядке. Пора выбираться из панциря. Глупо лишать себя возможности бывать в Москве… из-за него. К тому же, ты ведь там жить теперь собираешься, а я планирую приезжать к тебе в гости. Пусть свадьба станет официальным началом моих поездок.

Лин перестаёт смеяться и какое-то время просто молчит. Подруга знает, как сильно и болезненно я переживала поступок Макса. Она даже лишний раз старалась не говорить о нем, за что я ей очень благодарна.

— Мне кажется, дылдочка, я нашей встречи жду больше, чем собственной свадьбы. Очень по тебе соскучилась.

— И я по тебе. Совсем скоро мы увидимся. Как все изменилось за это время. Мы стали другими. Аж страшно…

Лалита начинает громко пищать — так дочка возмущается, что ей надевают памперс. Она их не любит. Кэйя в шутку её журит за капризы.

— А чего это там моя кроха плачет? — спрашивает Лин, услышав крик Лали.

— Принцесса недовольна, что её снова переодевают. Ладно, пойду, помогу няне. Мы гулять собираемся.

Подруга напоминает, что я обещала прислать ей фото с дочкой, после чего мы прощаемся.

Я помогаю Кэйе переодеть дочурку, и это, кстати, не просто. Кроха у меня с характером! Малышка делает все возможное, лишь бы нам с няней не удалось заковать её в памперс.

— Ты просто хулиганка, Лали. Маленькая егоза! — щелкаю дочку по носу, затем достаю из шкафа жёлтое платье и мягкий ободок с крупным цветком.

— Сейчас Лали наденет платье и будет ещё красивее. Да, малышка?

Кэйя аккуратно приподнимает Лалиту, чтобы мне было удобнее её одевать, но в дверь вдруг раздаётся звонок.

— Идите, откройте, Ами. Я сама её одену. Вам бы тоже переодеться, а то в последнее время вы так редко прихорашиваетесь. Грех такой красотке не следить за собой.

Кэйя говорит добродушно, но я все равно испытываю небольшой стыд за то, что действительно забросила свою внешность. Нет, выгляжу я вполне прилично, просто не так, как раньше. Возможно, это из-за того, что я пока не испытываю потребности в общении с мужчинами…

Направляясь к входной двери, машинально смотрю на себя в зеркало. Волосы завязаны в небрежный узел на макушке, на лице нет ни грамма косметики, из одежды на мне лёгкий топ и домашние шорты. Я привыкла уже выглядеть так. Да тут и не для кого наряжаться кроме себя любимой. Папа Рустам купил для нас виллу, запрятанную в изумрудной зелени острова. Здесь тихо и спокойно, почти никого нет поблизости, за исключением соседей. Тут даже заборов нет, огораживающих частную территорию, потому что народ довольно мирный, никто не лезет в чужие дома и не ворует. И в таких дорогих районах у людей нет потребности что-то красть, потому что они сами обеспечены всем необходимым. Мне нравится здесь жить, даже больше, чем в других штатах Америки и в России.

Дверь открываю, не глядя в глазок. Именно поэтому, когда я вижу человека, стоящего на крыльце виллы, меня будто ледяной водой окатывают, а затем добавляют сверху щедрую порцию из обжигающей лавы.

Передо мной стоит Максим Зверг. В руках у него роскошный букет красной сирени и большая мягкая игрушка.

— Привет, Анна Амилия, — тихо произносит мужчина, прожигая меня насквозь своим синим взглядом.

Таким же синим, как у нашей дочери…

Язык немеет. Я не могу ни слова сказать ему в ответ, поэтому просто захлопываю дверь перед его носом и прижимаюсь к ней лбом.

Он нашёл нас. Как он нас нашёл? Он искал нас? Искал меня? Он знает про Лали?

Амилия

Казалось, раны начали заживать, но вот он здесь, нас разделяет только дверь, и снова раны кровоточат, потому что там, на пороге, целый мир из чувств, что я потеряла.

— Ами, — раздаётся хриплый голос Зверга.

Иисусе, это какая-то насмешка судьбы. Вот только несколько минут назад я думала о том, что не буду больше избегать возможной встречи с ним, а теперь он сам меня нашёл. Я знала, что внутри все перевернётся, когда вновь его вижу, но не ожидала, что меня накроет такое необъяснимое чувство страха и тревоги. Я не знаю, что будет дальше… Вдруг он приехал за Лалитой?

— Амилия, открой. Нам нужно поговорить.

— Уходи. Нам не о чем разговаривать. Ты сделал свой выбор, когда соврал мне, и потом, когда женился. Больше я не хочу иметь с тобой ничего общего.

Вдох-выдох. Всё хорошо. Лёгкие горят, а сердце болезненно сжимается, но это временно. Это пройдёт. Он уедет. Я его прогоню. И мы с Лали снова будем жить спокойно, без него и без его лжи.

— У нас уже есть слишком много общего, да, Ами? Правда, ты забыла мне об этом сказать.

Максим, разумеется, имеет в виду Лали. Он знает о дочке. На самом деле, я сразу поняла, что он знает, как только увидела его на пороге. В его руках была игрушка. Наверное, это для неё. Но он никаких прав на мою дочку не имеет. Она моя! А его детей пусть ему рожает жена. Лали он не получит.

— Нет у нас с тобой ничего общего! Не знаю, что ты себе придумал, но… все не так.

— Что именно не так, Ами? Будешь утверждать, что дочери у тебя нет?

Я тяжело сглатываю, слыша как в комнате возмущённо пищит Лали, наверное потому что мама долго не возвращается.

Всё было хорошо. Мы собирались гулять, потом, возможно, прошлись бы по магазинам, а теперь я из дома не выйду, пока не буду уверена в том, что Зверг уехал и оставил нас в покое. Мне нужно что-то сделать или сказать, чтобы он сам ушёл, чтобы у него не было повода нас преследовать.

— Дочка у меня есть, — говорю еле слышно, — но ты к этому никакого отношения не имеешь.

Знаю, что вру. Знаю, что он скорее всего не поверит. Это лишь слабая и, возможно, глупая попытка прогнать его. Она отзывается болью и стыдом в глубине моего сердца.

— Амилия, мы же с тобой оба знаем, что это моя дочка, — Максим отвечает спокойно.

Мне трудно понять, что он чувствует. Что обычно чувствуют люди, от которых скрыли, что у них есть ребенок? Что чувствовал мой папа? Злость? Растерянность? Презрение?