Чтение онлайн

Добравшись до купальной комнаты, набрал целый бассейн ледяной воды и тут же нырнул в него. Надо срочно прийти в себя! И разобраться в происходящем. Состояние такой неадекватности я себе позволить не могу. Мелькнула мысль – возможно, эти Измененные как-то заразны, и тогда, во время нападения на «Эндорру», я заразился? Но прошло почти две недели. Да и все странности сводились к тому, что мне нестерпимо хотелось быть рядом с землянкой.

Идиотом я не был, и состояние ощущения первого зова дейраны представлял, не раз видел, да и вообще это знание было вполне обыденным для неймарца. Но одного я не знал, не понимал и не представлял… Как? Как это могло случиться? Как я мог чувствовать в ней свой эниар? Ощущать ее частичкой себя? Себя – частью ее? Ведь это все та же Олга – несуразная, вечно дрожащая землянка, с изуродованной своими же руками головой. Хотя в данной ситуации это и к лучшему, если осмелится возражать – элементарно прикажу ей. Других вариантов у меня нет. Пробуждение началось.

В состоянии неимоверного напряжения, постоянно контролируя самого себя, смог продержаться два дня. Потом все же пошел в Медицинский Центр… снова. Тинараг встретил уже без улыбки, но я не дал ему даже открыть рот, с порога распорядившись:

– Покинуть помещение отсека. Немедленно!

Бросив на меня растерянный взгляд, он подчинился, быстро проскользнув мимо.

А я, ведомый целенаправленным притяжением, двинулся в одно из внутренних отделений Медицинского Центра. Уверенно подошел к капсуле и замер… наткнувшись на преградившую мне путь гирденцию. Что за неразумное растение? Вставать на пути того, кто может мгновенно выжечь его жалкое сознание! Времени обращать внимание на незначительную преграду не было, хотелось как можно скорее увидеть Олгу, поэтому, ловко поддев подвижный кустарник ногой, я отшвырнул его в сторону. И тут же, наклонившись, осторожно приоткрыл верхнюю обзорную крышку капсулы. Она действительно спала там…

Упс! Ощутив резкий укольчик боли, перевел взгляд на собственную руку и с изумлением обнаружил впившееся в мой палец настырное растение. Медленно приподняв руку, уставился на так и висящего на пальце неразумного самоубийцу. Выпустив изнутри одного из верхних отростков два небольших, расположенных рядом и усыпанных мелкими иголками плотных «листика», на манер челюстей обхватил ими мой палец. Если бы не совершенно непривычное состояние эмоциональной бури в душе, связанное с началом Пробуждения, в один момент сделал бы из зарвавшегося недоразума банальный овощ, но сейчас колебался. Такая отчаянная забота рождала в душе благодарность и понимание. Раньше я бы этого не почувствовал. Впрочем, некоторое изумление тоже ощущалось – эта неуемная полуживность, видимо приняв мои колебания за признаки собственного успеха, тут же попыталась его развить, впившись всеми расположенными в зоне досягаемости колючками. Ядовитыми! Хорошо, что меня ни одним ядом не взять, но сам факт этой беспрецедентной наглости шокировал. Щелчком пальцев стряхнув его на пол, припечатал грозным обещанием:

– Если бы твоим владельцем был кто-то другой… – Но тут меня осенила многообещающая мысль: – Отныне у тебя не только хозяйка, но и хозяин. И твоим воспитанием я займусь лично! Понял?

И вот не представляю, как это возможно, но в ответ кактус как-то так умудрился сложить свои выросты-листочки, что я со всей очевидностью осознал, что меня только что облили холодным презрением и… проигнорировали. Грозно зарычав на него, заставил отступить. На шаг. Где Олга его откопала? Как ни странно, он мне чем-то маму напоминал. Несгибаемым упорством, наверное. Очень странная степень разумности для гирденции… Очевидно, кто-то ее развивал. Неужели землянка?

Пусть и на удивление понятливое растение, но занимать меня надолго, когда рядом была его хозяйка, оно не могло. Поэтому, несмотря на то что розовый агрессор так и отирался рядом, явно ожидая шанса совершить очередную подлянку, ограничился только предупреждающим рыком и снова склонился к окну в крышке капсулы, наблюдая за спящей девушкой.

Я никогда не видел ее по-настоящему. Нет, конечно, я знал, как она выглядит, как двигается, но без эмоциональной окраски, малейшего интереса, образного восприятия это не давало мне и отдаленного представления о ней. Сейчас же я не смотрел, я просто впитывал каждую черточку, легчайшее движение глаз и губ, каждый отпечаток переживаемого ею сна… Кажется, я действительно видел ее впервые. По-настоящему видел. Я знал, что она девушка с обычными чертами лица, вполне гармонично сочетающимися между собой, правильной формы носом, с большими серыми глазами, всегда выражающими страх и напряжение. Сейчас же, действительно всмотревшись в нее, я видел иное: какую-то детскую ранимость в расслабленных чертах, но в то же время мягкую женственную одухотворенность в овале лица; вызывающую восхищенное желание коснуться светлую кожу; чувственно пухлую нижнюю губку, одна мысль о первом прикосновении к которой заставила меня скользнуть пальцем по собственным губам. В ее чертах я читал и обычно скрытую нежность, и таящуюся эмоциональность, и восторгающую силу, наравне с побуждающей самые глубинные порывы неимоверной беззащитностью. Был потрясен ее красотой, даже не столько внешней, сколько внутренней, только лишь проглядывающей неуловимым образом в ее чертах и ждущей условий для того, чтобы проявиться. Поклялся себе, что создам эти условия, сделаю все, чтобы увидеть это лицо сияющим от счастья, открытым и наполненным своей истинной неповторимостью.

Не знаю, сколько времени я вот так стоял, рассматривая ее, желая коснуться, предвосхищая нашу первую близость, предполагая эти новые для нас отношения, когда из омута мыслей и образов вырвал вопрос Тинарага:

– Полагаю, ты обязан объяснить мне это!

С трудом осознавая факт его присутствия, возвращаясь в окружающий мир, долго молчал, прежде чем ответить:

– Я приказал выйти!

– Но не приказывал не возвращаться! – безапелляционно отрезал он. – У меня обязательства, она не единственный пациент. Ты готов ответить мне?

Его взгляд выражал явную обеспокоенность, поэтому, чувствуя, что не в силах сдержать собственные переживания, тихо пояснил:

– Мой эниар в ней…

Грустно усмехнулся, увидев его потрясенное лицо.

– Но неужели ты… – Док запнулся, понимая неприглядность вопроса.

– Нет, не отдавал. Она сама сняла капсулу, – ответил на невысказанный вопрос.

– Как? Это же невозможно! Без твоего внутреннего на то согласия…

– Сам не понимаю, как это можно объяснить, – серьезно взглянул на Тинарага. – Я потрясен не меньше твоего.

Док замолчал, испуганно переводя взгляд с меня на медицинскую капсулу, в которой мирно спала Олга.

– Но это же… катастрофа. Как же Ниранда, как твоя семья, твои обязательства? Как ты вообще держишься?! Ведь первый зов – это непреодолимо! А она еще и землянка… Для нее суть подобных взаимоотношений вообще немыслима. – Тинараг с ужасом взирал на меня. – Могу я помочь? Может быть, ввести тебе блокаторы? Хотя не уверен, что это сможет сдержать зов дейраны.

– Спасибо. Я постараюсь выдержать, ждать недолго, – отрезал я. Еще жалости мне не хватало!

– Гайяр, а как ты будешь… Она же землянка, она вообще не поймет тебя! – Тинараг напряженно хмурился.

– Не знаю, но не отпущу ее. Если потребуется – удержу силой! – категорично заверил я дока, краем глаза отметив волнение гирденции. – Откуда здесь цветок?

– Это ее. Его прогнозист принес, тарн. И вот с тех пор он уходить отказывается, я уже как только не гнал! Еще и сожрал съедобные образцы копченого мяса, отложенные для разведения микроорганизмов! Самостоятельный до ужаса, но так предан ей, что наказать рука не поднимается.

Я еще раз внимательно посмотрел на растение, внезапно сознавая, что мысль о том, что Олга может быть привязана к кому-то другому… болезненна.

– Они же совсем другие, – продолжал проникаться кошмаром ситуации док, – ты о ней вообще много знаешь?

Совсем ничего не знаю! Даже злосчастное досье в этой круговерти событий не просмотрел…

– Буду приходить, когда сил сдерживаться не останется. – Кивнув Тинарагу, я развернулся и, ощущая растущую тяжесть от расставания с дейраной, отправился к себе. Займусь сейчас досье!

Устроившись в кресле, распахнул первую страницу и застыл. Несколько секунд всматривался в страшный код, значившийся в самом начале досье, и понимал, что все мои ожидания и восторженные планы обречены. Захлопнув досье, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, пытаясь сдержать отчаянно-горький смех. Если судьба умела шутить, то в моем случае она проявила безграничное чувство юмора!

Сразу вспомнил, как семь лет назад разгребал последствия очередного земного заговора, грозящего человечеству скоропостижной кончиной. Руководить тогда пришлось с границы, где многократно возросло давление со стороны медузообразной расы эйш-авый. Я лично отслеживал все разведданные, пытаясь спланировать наиболее продуктивную операцию контратаки. Поэтому на Землю спешно отправили стандартный отряд карателей с приказом локализовать место разработки биологического оружия колоссального поражающего радиуса действия, а также уничтожить всех причастных, причем территорию выжечь в обязательном порядке. Тогда, в ходе сражения с эйш-авый, пришел запрос от командира карателей. У тех ученых оказалась крошечная капсула, и ею успели до начала зачистки выстрелить в атмосферу, причем на борту был распознан один живой объект – человеческий ребенок семнадцатилетнего возраста, женского пола. Спрашивали, расстрелять капсулу орудиями корабля или позволить ей задержаться в атмосфере и позже спокойно приземлиться в произвольном месте. Мне было совсем не до детей, к тому же вряд ли в таком возрасте она могла быть причастна к созданию разработки, вероятнее всего, была из семьи кого-то из тех ученых… Я разрешил оставить ей жизнь, но велел идентифицировать и поставить на контроль службы, на случай, если она все же причастна.