Чтение онлайн

— Езжай, Свет, — кивает Глеб, помогая мне снять куртку. — Мы справимся.

Я прохожу в ванную комнату, чтобы вымыть руки. Квартирка у Светы небольшая, двухкомнатная, но очень уютная. Раковина и ванна сияют чистотой, все шампуни и крема находятся на своём месте.

Я выдавливаю мыло себе на ладонь и непроизвольно становлюсь свидетелем разговора между братом и сестрой. Света старается говорить шёпотом, но её вопросы каким-то чудом долетают до меня даже через плотно закрытую дверь.

— … она хотя бы совершеннолетняя?

— Ей двадцать.

— Ты совсем спятил, Глеб. Так нельзя…

— Я как-нибудь сам разберусь, ладно?

Голос Воронцова твёрдый и решительный, а его ответ заставляет меня улыбнуться собственному отражению в зеркале. Света умолкает и не спорит с братом, впрочем, я бы тоже побоялась с таким спорить. Она возится в прихожей ещё несколько минут, а затем наконец уходит.

Наверное, мне стоит понемногу привыкать к такой реакции окружающих, если я хочу быть рядом с Глебом. Уверена, что мои родители отнесутся к новости куда хуже. Если до этого когда-нибудь дойдёт.

Собравшись с духом, я выхожу из ванной комнаты и направляюсь на кухню. Глеб включает электрочайник, достаёт из холодильника продукты.

— Кажется, я не понравилась твоей сестре, — останавливаюсь я в дверном проёме.

— Нет, это не так, — без тени улыбки отвечает Глеб. — Она удивлена, не больше.

— Ты меня успокоил. Света знакома с моими родителями?

— Ещё бы! Лёха часто зависал у меня дома.

Я подхожу к кухонной столешнице и на автомате начинаю готовить бутерброды. Желудок при этом предательски урчит и сжимается.

– Расскажешь, сколько лет твоей племяннице?

— Алисе четыре года, — отвечает Глеб. — Сестра воспитывает её в одиночку.

— А отец?..

— Он уехал за границу, когда девочке было несколько месяцев. Обещал забрать их с собой, но с тех пор от него ни слуху ни духу. Будешь чай или кофе?

— Чай, если можно.

Глеб кивает и заваривает зелёный чай. Моё волнение усиливается с каждым шорохом в квартире. Кажется, что Алиса вот-вот проснётся, увидит незнакомую тётю и не захочет находить со мной общий язык. Я же совсем не знаю, как себя нужно вести. Вдруг она и вовсе расплачется, и мне придётся уйти?

Мы с Глебом пьём чай с бутербродами и болтаем. Вернее, по большому счёту это делаю я, потому что Воронцова разговорить сложно, как ни пытаюсь. Он молчит и внимательно меня слушает, лишь изредка вставляя в мой монолог интересующие вопросы. Я рассказываю ему о том, как весело мы отметили двадцатилетие Янки и чуть не угодили в полицейский участок; о том, как я люто ненавижу учёбу и обожаю фотографию. Если бы отец не заставил меня пойти на строительную специальность, сама бы я никогда… Ни за что в жизни.

А потом просыпается Алиса и, быстро топая ножками, забегает на кухню. Она очень милая: рыжие кудряшки, зелёные глазки и вздёрнутый носик. Её губы расплываются в улыбке, когда она замечает Глеба. Видно, что Алиса его очень любит — у меня даже лёгкая ревность внутри просыпается. Воронцов раскрывает для девочки свои объятия, а она визжит от восторга с разгона запрыгивая к нему на руки.

— Глеб!

— Здравствуй, принцесса. Выспалась?

— А где мама? — крутит Алиса головой в разные стороны.

— Маме нужно было отлучиться по делам. Мы пока с тобой поиграем, договорились?

— Договорились, — кивает девочка, а затем вопросительно на меня смотрит. — Это твоя подружка?

— Да, — улыбается Глеб. — Это Ника.

Малышка повторяет моё имя и о чём-то задумывается. У меня при этом потеют ладони и учащается сердцебиение. Мысленно я готовлюсь к самому худшему — к тому, что мне придётся уехать, но ничего подобного не происходит. Алиса любознательная девочка и всего лишь засыпает меня вопросами. Пока я болтаю с ней обо всём на свете, Глеб греет молоко и заливает им её любимые шоколадные хлопья. В этот момент я восхищённо любуюсь им. Внешне строгий и выдержанный, он совсем иначе ведёт себя с племянницей. Становится интересно, почему в браке у него не было детей? Глеб был бы прекрасным отцом.

После завтрака мы смотрим мультики и играем в настольные игры. Воронцов несколько раз покидает нашу девичью компанию, чтобы выйти поговорить по телефону, и в такие моменты мне становится страшно, что я что-то не так сделаю, но он возвращается, и под его контролем я чувствую себя куда увереннее.

— Включишь мне «Рапунцель»? — просит Алиска, забираясь к Глебу на руки.

В этот момент я искреннее завидую ребёнку. Я тоже хочу к Глебу на ручки… Хочу обвить его шею руками, с лёгкостью поцеловать в губы, но такие вольности мне недоступны. Мы дома у его сестры, и я стесняюсь проявлять свои эмоции, но думать об этом ни на минуту не перестаю.

Пока Глеб и Алиска находятся в поисках мультфильма, я прохожу на кухню и разогреваю обед. Время идёт неумолимо быстро! Хочется нажать на паузу и как следует насладиться всем этим. Кто знает, когда мы увидимся в следующий раз?

— Если тебе скучно, я могу отвезти домой, — слышу позади себя голос Глеба.

Он подходит вплотную и обнимает меня со спины. Кожа в тех местах, где он меня трогает, словно воспламеняется.

Я прикрываю глаза и начинаю дышать чаще. Кажусь себе просто крошечной в его объятиях. Рост Глеба под два метра, у меня всего метр шестьдесят.

— Ты от меня так быстро не избавишься.

— Даже не пытался.

Я вздрагиваю, когда Алиса прибегает следом за Глебом на кухню. Резко выныриваю из его объятий, разогреваю свежий суп и ставлю порции на стол. В присутствии Алиски мы почти не говорим, но многозначительно переглядываемся.

Света возвращается, когда на улице начинает темнеть. Она приносит с собой воздушные эклеры и приглашает выпить чай. Отказываться некрасиво, хотя я не голодна. Тем более, мне почему-то очень хочется понравиться сестре Глеба и сгладить её первое шоковое впечатление.

Услышав звонок мобильного телефона, я уже заранее чувствую, что всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Прямо сейчас.

На экране светится номер бабули, и я выхожу из кухни, чтобы поговорить.

— Никуль, звонили родители и сказали, что уже возвращаются в город. Они едут ко мне. За тобой.

В висках отчётливо пульсирует, руки дрожат и не слушаются. Я пытаюсь набрать номер такси, а затем плюю и открываю приложение. Я не должна подставлять бабулю. Она у меня золотая. Взяла грех на душу — соврала родителям, что я, заботливая внучка, нахожусь рядом с ней… Какой стыд, если всё вскроется!