Чтение онлайн

Стянув обессиленную Нику с кровати, ставлю её на четвереньки, достаю из кармана брюк презерватив и раскатываю его по всей длине. Одним толчком оказываюсь внутри. Она истекает соками, пачкая мой член, приятно его сжимает и ритмично двигается навстречу.

— Боже… Глеб… Боже, ещё…

Вид, который мне открывается, просто охрененный: плавные изгибы тела, округлые ягодицы, которые сотрясаются от моих частых движений. Я совру, если скажу, что равнодушен к тому, что стал у неё первым. Это пиздец как тешит мою эгоистичную личность. Моя и только моя, горячая податливая девочка, готовая к экспериментам. Когда заберу её к себе, сутками не буду выпускать из постели.

Ника засыпает моментально, а у меня в голове рой из мыслей. Как уберечь её, пока меня не будет? Как обезопасить, чтобы не навредил никто? Я не думаю, что Захаровы станут лезть к Нике и причинять ей вред, но, сука, тот разговор с судьей всё никак не даёт мне покоя. Его обещания сравнять меня с землей я прервал короткой фразой, послав его в одном известном направлении.

Мне было бы спокойнее, если бы Ника дождалась меня в столице. Упрямая, ответственная, она не может так просто сорваться с места и бросить всё то, что у неё здесь есть.

Я завожу будильник на шесть утра и тут же вырубаюсь. Сны дурные, короткие, рваные. Мне впервые в жизни снится поражение, кровь и собственная смерть. Такого не было даже тогда, когда я проводил самые сложные спецоперации.

Я просыпаюсь раньше сигнала будильника и принимаю бодрящий душ. Густая дымка в голове рассеивается, впрочем, как и сомнения, но тяжесть в грудной клетке всё ещё присутствует. Готовлю самый примитивный завтрак из бекона и яиц, собираю свои немногочисленные вещи.

Звоню ребятам со службы, спрашиваю, как настроение и обстановка. Они на полигоне занимаются, отвечают, что ждут, и передают пламенный привет моей девушке. Завидуют, очевидно.

Вызвав такси, бужу Нику. Она, конечно же, обижается, что я не сделал этого раньше. Ходит за мной по пятам с котом на руках, пытается помочь и быть полезной. Я даю Нике ключи от квартиры в столице, диктую адрес и оставляю пластиковую карту. Там, конечно, не миллионы, но кое-какие накопления имеются. Она по привычке смущается и пытается отказаться, но я молча оставляю карту на тумбе.

Не хочу, чтобы Ника провожала меня до аэропорта, потому что знаю: во второй раз прощаться всегда тяжелее. Она будет плакать и смотреть на меня жалобно, а я не уверен, что это именно то, что мне сейчас нужно.

Последний поцелуй отдаётся болью где-то под рёбрами, словно туда вогнали что-то острое. Ника отвечает медленно, со щемящей нежностью, обнимает крепко и максимально сильно, а в конце, в упор глядя на меня, сообщает, что безумно любит.

Мой рейс задерживают, телефон горит от звонков. Долгий перелёт, вынужденная остановка в жопе мира… Надо собраться и переключить себя в рабочий режим, но я, как влюблённый подросток, переписываюсь с Никой и думаю об одном: главное, чтобы дождалась.

Я прилетаю в Махачкалу почти без сил, а мне ещё работать надо, вкалывать в полную силу. Сейчас только посплю часа три, восстановлюсь и вперёд, к новым вершинам.

В аэропорту на служебной машине меня встречает Ваня Скороходов. Мы с ним неплохо ладим, почти в приятельских отношениях, поэтому приветливо друг другу улыбаемся и пожимаем руки. Он в неформальной обстановке докладывает, что происходило, пока меня здесь не было: новенький, уже дважды залётный, подрался с Багровым; пришёл приказ по премиям; Мельников до сих пор в городе.

— Он сегодня злой как чёрт был! Всех трёхэтажным матом обложил, а потом попросил, чтобы за коньяком ему сбегали.

Я усмехаюсь, потому что такое поведение вполне в его духе. Разъебали его, а он на других срывается.

— Парни сказали, что ему откуда-то сверху позвонили... Тобой, Воронцов, интересовались.

Ника

Проходит чуть больше недели с тех пор, как улетел Глеб.

Он звонит мне примерно раз в день, чаще не может. Наши разговоры короткие, Воронцова постоянно отвлекают и куда-то зовут, но я не обижаюсь — знаю, что потом мы наверстаем упущенное время.

Его голос спокоен, всё, как и прежде, хорошо, но где-то на интуитивном уровне мне кажется, что он чем-то обеспокоен. Я спрашиваю его об этом в каждом телефонном разговоре. Глеб успокаивает меня и просит не нервничать. Всё в норме, служба идёт, он жив, здоров и звонит, чтобы узнать, как у меня дела, но… я никак не могу понять, что же не так. Почему, поговорив с ним, я кладу трубку и долго прокручиваю в голове каждое его слово? Почему сердце при этом особенно болезненно ноет? Почему внутренний голос постоянно шепчет мне, что впереди нас ждёт много трудностей?

Я всё чаще ощущаю себя раздавленной. На улице теплеет, солнышко светит ярче, а день становится длиннее. Говорят, что весна — самый лучший период для начала новой жизни. Это моя любимая пора, но сейчас я хочу поскорее её прожить. Промотать в ускоренном режиме.

Я с трудом просыпаюсь на учёбу и провожу съёмки без особого энтузиазма, буквально силой заставляя себя проявить хотя бы немного творческой фантазии. От работы в клубе отказываюсь, потому что ночной график — это всё же не моё. Тяжело, энергозатратно, да и заставлять нервничать своего бойца мне не хочется. Он будет постоянно думать о том, как я добралась домой. Не приставал ли кто? Я принимаю решение не создавать проблем ни себе, ни ему.

Чувствую себя виноватой перед клиентами за собственное настроение, поэтому в три раза усерднее обрабатываю полученный материал и завершаю работу в кратчайшие сроки. Стараюсь загрузить себя на максимум, чтобы не было ни секунды свободного времени. Так, оказывается, гораздо легче переживать разлуку с любимым человеком.

С родителями у нас продолжается холодная война.

Я приезжала домой два дня назад, чтобы забрать часть своих вещей, но нормального диалога ни с отцом, ни с мамой у нас не вышло. Они обвинили меня в том, что я неблагодарная дочь. Родители столько всего для меня сделали, а я наплевала им в душу и ушла жить к мужчине в два раза старше!

На прощание мама сказала мне, что я ещё намучаюсь с Воронцовым. Мы совершенно разные и не подходим друг другу ни по каким параметрам. Я попросила её показать мне, в каком учебнике это написано. Разве существуют точные параметры совместимости? Она молча поджала губы и проводила меня недовольным взглядом.

Меня ждала новая жизнь, новый дом и серый Туман, который скрашивал мои одинокие вечера одним только своим присутствием. Мне нравилось о нём заботиться. Нравилось кормить, вычёсывать бархатную шёрстку, играть и гонять по всей квартире. Он платил мне за это своей бесконечной преданностью и любовью — не отходил ни на шаг и, когда я залипала в ноутбуке, сидел у меня на коленях, согревая своим теплом.

Я заканчиваю обработку фотографий со свадьбы Вики и Давида точно в указанный срок. С ними было сложнее всего: хотелось выполнить работу идеально. Встречаться с Захаровой я не хочу — предлагаю скинуть заказ на электронную почту или загрузить в облако, но Вика настаивает. По её голосу становится понятно, что она ни капли не злится из-за того, что мы испортили её свадьбу. Об этом не трубили в газетах, не обсуждали в соцсетях (я постоянно мониторила). Захаров скрыл этот факт от посторонних глаз. Забыл? Простил? Не вспомнит? Порой я ощущаю себя будто на пороховой бочке. Всё жду, что вот-вот рванёт. Успокаиваю себя только тем, что я очень мнительная.