Чтение онлайн

Я набрала номер лаборатории, где я сдавала анализ.

Вдох. Выдох. Держись, Элина Николавна. Ты — взрослая тетка. Пора принимать ответственность за свои действия.

— Здравствуйте, — я храбро чеканила шаг, будто быстрая походка придавала мне уверенности. — Два дня назад я сдавала у вас анализ ХГЧ. Подскажите, пожалуйста, результаты.

— Ваша фамилия.

Я назвала и прикусила губу, ожидая ответа.

— Девушка, у вас сто, — наконец ответили мне.

— Что — сто? — не поняла я.

— Сто нанограмм на миллилитр, — нетерпеливо пояснила девушка на проводе. — Вы беременны, поздравляю.

Земля ушла у меня из-под ног. Все закружилось, и я сама не поняла, как оказалась на асфальте.

— Девушка, с вами все в порядке?

Меня ухватили за локоть и поставили на ноги. На меня озабоченно смотрела женщина лет пятидесяти.

— С вами все в порядке?

— Да, да, все хорошо, спасибо, — вяло сказала я. Уверив женщину, что я просто постою на мосту, и подышу воздухом, и падать не собираюсь, я поблагодарила ее за помощь и оперлась на чугунные перила ограждения, влажные от тумана.

Вот я и очутилась в страшнейшем из своих кошмаров.

Что же делать? Что теперь делать?

Подо мной неспешно полз локомотив, выдувая облака пара. Красной сплюснутой мордой он раздвигал молочный кисель тумана, а тот облизывал его бока. Чуть отъехав, локомотив протяжно загудел, и этот крик отозвался эхом далеко в тумане, где виднелись другие трубы, и крыши построек, и края вагонов. Все таинственно молчало и тонуло во влажной белизне.

Подумав, я вытерла сопливый нос и набрала номер сестры.

— Галка, ты где?

— В районе Варшавки. В офис возвращаюсь.

Недалеко. Отлично.

— Выручай! Сейчас!

— Слушай, Лин…

— Это вопрос жизни и смерти! Жизни и смерти, клянусь! Если не заберешь меня сейчас, я… — Я глянула на составы под мостом. — Я под поезд кинусь, слышишь?

— Совсем дура, что ли? — возмутилась Галка. — Сейчас приеду. Ты где?

31 (обновление от 1.09)

В Галкиной машине было тепло. Ноги и руки медленно согревались после уличной прохлады. Я и не думала, что успела так замерзнуть.

Мотор мерно гудел, машина едва заметно покачивалась, пока Галка перестраивалась от обочины в крайний левый ряд. Она была сегодня в шелковом платье цвета свежей крови, расклешенном на локтях и собранном узким поясом на талии. Алый удивительно подходил Галкиной коже и пышным волосам. Сама Галка сосредоточенно хмурилась и кусала накрашенные губы, выбирая момент, когда нажать на газ и вклиниться в полосу.

— Что случилось? — бросила она.

Ну давай же, давай, не трусь. Соберись, ты же сама это натворила? Теперь расхлебывай.

Я сильно, до боли, сжала губы. Короткий болезненный вдох. Сердце стучит, как опаздывающий поезд. В груди холодно, как там, снаружи, на улицах города.

— Я ищу, где сделать аборт.

— Або… — Галка резко вдарила по тормозам, и едущая за нами зеленая тойота едва не влетела нам в зад. Сестра повернулась ко мне, будто не веря в то, что я сейчас произнесла.

— Аборт, да, — спокойно повторила я. — Скажи, как он проходил? Тебе какие-нибудь анализы сказали сдавать?

Галка делала аборт только один раз, на первом курсе института. Она залетела от какого-то совсем неподходящего парня, очень боялась, но в итоге пошла на этот шаг. Мы сделали это тайно от родителей, только я и она. Я все еще помнила ее бледное лицо и трясущиеся руки. Следы крови на подоле юбки.

Наверное, с моей стороны было жестоко напоминать об этом.

Галя нахмурилась и покачала головой.

— Я до сих пор о нем жалею, Лина. И никому не посоветую. Скажи, что случилось.

— Я беременна, вот что случилось.

— Это я уже поняла. Расскажи мне об том парне, отце ребенка.

Я шмыгнула носом, чувствуя, как подступают слезы. Да зачем ей это знать? Ей нужно только помочь мне выбрать клинику, и рассказать про анализы, и забрать оттуда, если я буду слишком слаба. Никаких вопросов, пожалуйста…

— Лина!

Да за что мне все это?!

— Отец ребенка — это Женя.

Несколько мгновений Галка молчала, нахмурившись.

— Какой Женя? Устеев, что ли?

Я нетерпеливо мотнула головой.

— Нет, Галя, нет. Наш Женя, Соколов.

Галя умолкла снова. Я почти слышала, как в ее голове со скрипом выстраивается цепочка логических умозаключений.

— Так, — наконец сказала она. — А теперь с начала и по порядку.

И я начала рассказывать, взахлеб вываливая на сестру все, что накопилось за эти годы. И почти физически с каждым сказанным словом мне становилось легче. Я будто очищала нарыв, вымывала весь гной. Как же, оказывается, было тяжело от невозможности хоть с кем-то поделиться. Тяжело и одиноко.

Выслушав мою историю, Галка покачала головой.

— Да-а, мать, ну ты даешь. — Она улыбнулась. — Правильно вас бабушка все время звала женихом и невестой.

Вспомнив об этом, я вспыхнула.

— Она шутила.

— Ой ли? — Галка покосилась на меня. — Я тоже думала, что между вами что-то есть. Но несерьезное, типа ерундой страдаете. А у самого Жени ты спросила, чего он хочет?

— Не надо ему говорить, Галь. — В груди все сжалось, когда я представила его реакцию…

— То есть, не знает. А если он против аборта? Это же ваш общий ребенок, вы оба имеете право решать.