Чтение онлайн

Журналист согласно кивнул. И напомнил:

– Прапрадед твой почему козёл?

– Да "зелёным" он был, – отмахнулся Макс. – Но я его прощаю!

На радостях заказал заказал ещё пива и сухариков.

– А вы знаете, ребята, что раньше сухарики делали из хлеба? Буханку резали и сушили. Это сейчас на заводах их уже такими клепают, чтобы технологический процесс не усложнять.

– Да ладно! – удивился Кирилл. – Хлеб сушили? Из чего же его пекли, что он сох?

– Из муки, – любезно просветил Лёшка. – Выращивали зерно, перетирали его в порошок, добавляли воду и пекли хлеб.

– Сложно, – засомневался Кир. – Зачем столько трудностей? Зерно лучше пустить на солод, чтобы сварить пива побольше. Синтетическое действительно дрянь.

– Раньше на всё хватало, – пригорюнился Макс. – И на пиво, и на хлеб. Эх, предки, предки!

Кир потыкал пальцем в плотную пену и признался:

– А мне в субботу к маме снова.

И посмотрел на друзей печальными, влажными от выпитого глазами.

Лёшка и Макс сочувственно молчали. Они свои беды выговорили, теперь Кириллова очередь поныть.

– Опять захочет меня в администрацию пристроить. Чтобы я стоял дурак-дураком в пиджаке и комментарии о кражах дерьма записывал… Не хочу!

Кир поискал сочувствие в стеклянных глазах друзей. Он знал, что Лёшка считает проблемы приятеля не стоящими случайного лайка, а Макс не отказался бы от мамы, способной пристроить сыночка в чиновники. Друг в спасатели пошёл, потому что обучение бесплатное и после армии всех берут.

То есть, страдания Кира друзья не понимали напрочь.

– Не буду ныть! – решительно рявкнул продажник и с удовольствием посмотрел, как друзья подпрыгнули от неожиданности. В стеклянные глаза вернулись жизнь и любопытство.

Наслаждаясь вниманием, Кир держал паузу и тянул пиво. Потом великодушно предложил:

– Давайте в воскресенье шашлыки устроим. Будете лечить мне психологическую травму.

– Я знаю отличный рецепт, – оживился Лёшка. – Отличный. С таким маринадом синтетическое мясо напоминает настоящую баранину. С таким соусом соевый гуляш есть не стыдно. Главное, чтобы всё получилось.

– Достану настоящее мясо, – поклялся Макс, поведя широкими плечами. – Не курятина гэмэошная. Свинина! Спецпаёк!

– С меня спиртное, – любезно предложил Кир.

– Расходимся, – решительно скомандовал журналист. – Завтра рабочий день, всё такое. В воскресенье устроим себе праздник. Ауф, Кир! Ты – мозг!

"Хоть кто-то думать должен", – привычно съязвил про себя продажник. Посмотрел в электронном меню, сколько съел и выпил. И приложил руку со смарт-кольцом к считывающей пластине, расплачиваясь.

Глава 3. Любящая мать неудачника

Загородный коттедж выглядел воплощённой мечтой. Два этажа и мансарда. Белая штукатурка, ажурная ограда. Яркая сочная зелень – генномодифицированный гибрид, не нуждающийся в газонокосилке и не боящийся химических дождей. Система фильтрации воздуха замаскирована искусственным плющом и дизайнерской лепниной.

Любая ведьма не глядя сменяла бы свой пряничный особняк на такую красоту.

На веранде с французскими окнами за богато накрытым столом тосковал Кирилл. Он тянул чай, выращенный в экологически благополучном районе, ел свежие киви из мурманских теплиц и изображал почтение.

– Соглашайся, – ласково улыбнулась мама. – Ты же не собираешься всю жизнь заниматься ерундой. Пора и перебеситься. Я сумею договориться.

Мама выглядела лучше коттеджа, лужайки и сказочной ведьмы вместе взятых. Эстетическая медицина и природные данные выступали удачным тандемом. Женщина, сидевшая напротив сына, смотрелась его ровесницей.

Затягивая паузу Кирилл отхлебнул чай, захрустел печеньем. Он ненавидел субботы. Шестой день недели обычно делился на три части: мрачное, полное переживаний утро, чаепитие с мамой и вечерние попытки привести в порядок растрёпанные чувства.

Мама всегда знала лучше. Мама была умна, иронична и полна всепрощения. Мама умела ждать. Скоро Киру надоест продавать ерунду и мальчик займётся настоящим делом, считала мама. И ему потребуется помощь.

Иногда Кирилл хотел признаться, что для занятия ерундой о специально выбрал ту сферу, где у мамы гарантированно не было знакомых.

– Скоро выборы, – продолжила мама. – Министру потребуется новая команда. Тётя Катя поможет. Начинать придётся с секретаря, но если закрепишься, то карьеру построишь на зависть.

Тётю Катю Кирилл помнил смутно. В его детстве она приходила в гости на важные праздники – трижды в год – дарила конфеты и шутливо сватала свою дочь. Дочь тёти Кати Кирилл вспомнить не мог.

– Министр многообещающий юноша, – мама аккуратно размешивала сахар. – Может попасть в команду президента. Очень перспективно. Помнишь, я водила тебя в кружок "Юный управленец"? Руководитель отзывался о твоих способностях очень положительно. Ты же у меня умница.

"Только занимаешься ерундой, вместо того чтобы слушаться маму", – мысленно продолжил фразу Кирилл.

На родственных чаепитиях он чаще разговаривал мысленно. Озвучь Кир свои размышления, дело закончилось бы обидой на несколько месяцев.

Мама же помочь хочет, а он! Неблагодарный неудачник.

Стыд. Вина. Досада. И усталость.

Кирилл смог отвертеться от "прямо сейчас позвоню и всё устрою". Он не хотел, чтобы "всё устраивали" поверх его головы. Тогда бы он чувствовал себя должным не только маме, но и смутно вспоминаемой тёте Кате.

В конце визита Кирилл чувствовал себя как Сизиф, у которого в очередной раз за вечность мук скатился камень. Можно не спеша спуститься к подножию горы, перебрасываясь фразами с другими терзаемыми душами. Постоять рядом с проклятым валуном, прикидывая как его лучше ухватить и покатить. Потянуться, хрустнув суставами.

До следующего "восхождения с камнем в гору" – субботнего чаепития с мамой – оставался один вечер, шесть дней и одно утро.

Периодически удавалось отлынивать от сыновьего долга, прикрываясь сверхурочной работой. Пожалуй, в следующую субботу Кирилл будет очень занят продажей очередной ерунды.

Уже на обратном пути, отгородившись от мира выключенным вирт-экраном, Кир понял, что ему нужна разрядка. Слишком много всего накопилось в душе. С таким настроением он завтра испортит шашлычный праздник.

На станции пригородных электричек Кир зашёл в магазин, затем спустился по эскалатору в метро. Было в самом тихом районе города одно особое место. Продажник наведывался туда раз в месяц или реже. Когда терпеть становилось невмоготу. Психологи рекомендовали регулярно посещать подобные заведения, в обществе такие развлечения не осуждали. Но говорить вслух об этом было не принято. Неудобно.