Чтение онлайн

А потом случилась эта дурацкая встреча с китами. Самое обидное в том, что в отличие от тролля, архидемона или Нерождённого, как раз они-то не были непобедимыми противниками. При других обстоятельствах я вполне мог бы уверенно сразиться с одним из них и победить. С двумя я бы бился на равных… Ну, трое меня бы скорее всего одолели… Но ведь я там был не один! Вот только ситуация была предельно далека от честного боя. К ночному нападению из-под воды во время сна меня никогда не готовили. В одно мгновение я перестал быть самым сильным и выносливым воздушным скакуном экспедиции, создателем плотов для ночёвки и главной воздушной ударной силой. Вместо всего этого я стал обузой, слабым звеном. Я был уверен, что меня просто бросят подыхать в океане.

Но они зачем-то потратили на меня несколько флаконов лечебных зелий, к тому же сплели носилки, на которых дракондоры с грехом пополам дотащили меня до Фалмарта. Я, конечно, был этому рад, но совершенно перестал понимать, чем руководствуется не только демон, но и остальные. В какую игру они вообще играют? Дома как-то всё было проще и понятнее — сильные властвуют, слабые либо подчиняются, либо умирают…

Так ко всему прочему они ещё и потащили меня в логово местных «богов». Мы, драконы, конечно знаем, что никаких богов не существует, но из веры в эти выдуманные сущности смертные порой могут черпать реальные силы. И Бафомет почему-то решил, что будет выгоднее уговорить их исцелить меня, чем подождать декаду-другую, пока раны заживут сами. Само собой, жрецы встретили эту идею без восторга. У них же нет никакого чутья на ауру, они не могут понять, какой угрозе подвергают себя и свой город — даже если архидемон снимет маскировку!

Вместо того, чтобы припугнуть их, сокрушив пару домов или призвав десяток низших демонов (я бы так и сделал на его месте), Бафомет почему-то сказал, что сам найдёт верховного жреца и постарается убедить его. Мне же оставалось только лежать в дворе храма и щёлкать челюстями на случайных посетителей. Уснуть я боялся, так как им ничего не стоило бы прирезать меня во сне, а потом сказать, что я умер от старых ран, которые оказались более серьёзными, чем выглядели.

— Это же ледяной дракон! — фраза прозвучала на незнакомом языке, но я её понял, из-за чего сделал вывод, что вернулся бард со своей переводящей магией. Однако голос говорившей был мне тоже незнаком, какая-то эльфийка. — Что делает дракон в храме Харди?!

— Владычица Харди благоволит драконам, — ещё один незнакомый женский голос, на этот раз человеческий. — Однако меня не предупредили, что один из них будет здесь… Воины Империи часто приводят сюда своих виверн на благословение, но это — немного другое…

Тьфу, виверны. Терпеть их не могу. Действительно приводят, я дважды видел только за этот день. Из-за них люди теряют всякое уважение к истинным драконам, думая, что мы такие же ездовые монстры, только может быть покрупнее и посильнее.

— Ради него мы, в принципе, к вам и хотели обратиться, — ответил наш бард, когда вся компания вошла во двор и я смог оценить, сколько новых лиц в ней появилось. — Мы гости садерского императора, наш ездовой дракон ранен, и нам нужна помощь клириков-целителей.

— Для богов нет разницы между Императором и последним нищим, — покачала головой рыжая самка, судя по всему — та самая верховная жрица.

— Вы не исцеляете по приказу властей, — констатировал бард. — Вы не исцеляете за деньги. И всё же иногда вы исцеляете. Что же может повлиять на ваше решение?

— Владычица Харди даёт благословение на исцеление детей, чьи души ещё не созрели для посмертия. А в качестве платы она принимает присягу ей на верность и отречение от всех иных богов.

— Наш дракон ещё не совсем совершеннолетний по меркам своей расы, хотя и не дитя… насколько я понял, он скорее подросток. Но его душу определённо нельзя назвать зрелой, драконы созревают очень медленно. Присягу должен приносить сам исцеляемый?

Я напрягся. Хвост им, а не согласие от меня на такой глупый и бессмысленный обряд! Если, конечно, Бафомет не потребует…

— Нет, это возможно, но не обязательно. Владычица Харди в этом городе исповедует принцип «Душа за душу», хотя в иных городах платой за исцеление могут быть две или три души. Есть две формы присяги, немного отличных по формулировкам — в случае нарушения одной мучительной смертью умрёт сам поклявшийся, в случае другой — тот, кого исцелили.

— А какие обязательства эта присяга накладывает? Что отличает верного последователя от неверного?

— Совсем небольшие. Передать душу владычице Харди после смерти. Не осуществлять никакие обряды поклонения другим богам, включая молитвы и жертвоприношения. Убить в течение жизни не менее трёх существ, не приспособленных к жизни, более слабых, чем сам верующий, и при этом не являющихся детьми. Не убивать никогда детей, а также существ любого возраста, более сильных, чем сам верующий, или лучше приспособленных.

— Ну допустим, кто сильнее меня, а кто слабее, я смогу определить посредством заклинаний оценки. Но как я узнаю, кто насколько приспособлен?

— О, за это не стоит беспокоиться. Присяга даст Вам особое чутьё, позволяющее определить, кто годен в жертву владычице, а кто нет.

Хм, звучит не так страшно… да нет, страшно, очень страшно, хвостом их по голове! Это же значит отказаться и от личностного роста, и от воскрешения! Как стать сильнее, если не убивать тех, кто сильнее тебя?! И уж не знаю, что эта тварь с моей душой сделает, но явно закроет её от всех клириков, способных вернуть в этот мир! Эй, двуногие, давайте просто свалим отсюда, а? Мне такие расклады не нравятся!

— Я принесу клятву за него, — неожиданно сказал Бафомет. — Или души зверолюдей Харди не нужны?

ЧТО?! Серьёзно?! Демон-Бог готов поручиться за меня своей душой? Стукните меня кто-то по рогам, я точно сплю! Она у него вообще есть?!

Хотя, хотя… Кажется, я начал понимать, что он задумал… Харди, как мы оба знаем, не существует. Но вера и молитвы смертных могут… обладать некоторой силой. Возможно даже, за века культа они действительно создали какой-то… карман на той стороне, куда попадают связанные контрактом души. И если архидемон сможет в этот карман попасть — то это называется пустить лису в курятник!

Что ж, я с радостью ему в этой авантюре помогу. Чем скорее он сможет жрать души глупых смертных Фалмарта, тем меньше будет угроза для меня и моей семьи.

— Нет! — снова вмешалась эльфийка. Она выхватила из ножен саблю и в один прыжок оказалась рядом со мной, приставив острие к ране у меня на груди. — Если Харди не хочет слышать наши молитвы, она выслушает холодную сталь! Если вы попытаетесь исцелить этого дракона, я убью его раньше, чем ваши благословения подействуют!

Так… а это ещё откуда? Конечно, вряд ли она сможет меня убить — она наверное думает, что драконы защищены только чешуёй, и если чешуя пробита, то достать до сердца клинку ничего не помешает. Она не учитывает, насколько плотная у меня мышечная ткань — лезвие будет продвигаться очень медленно, даже если налечь всем весом… да и сколько у той эльфийки веса. Я даже с ранением успею её одной лапой убить. Оружие не зачаровано, я бы почувствовал. Но всё-таки это на крайний случай… пусть сначала двуногие сами попробуют разрулить ситуацию.

— Простите, прекрасная леди, но могу я поинтересоваться, что вам сделал несчастный дракон? — переговоры опять взял на себя бард, хотя за «несчастного» он мне ещё ответит!

— Этот — ещё ничего не сделал, — процедила эльфийка сквозь зубы, её глаза лихорадочно метались от меня на приключенцев и обратно. — Но если жрецы Харди его вылечат, их станет уже ДВОЕ. А мой народ достаточно страдает даже от одного.

— Ну знаете! — тут уже я не выдержал, поднял голову и уставился ей в глаза. Отец говорит, что от взгляда истинного дракона смертные должны падать ниц. У меня никогда так не получалось, но сейчас я очень постарался. — Если какой-то дракон с вашим племенем враждует, это не значит, что я сейчас всё брошу и полечу ему помогать! Ваше племя мне пока ничего не сделало… Хотя кое-кто тут очень пытается расклад изменить, и это, заметьте, не я!