Нам здесь жить. Тирмен
Шрифт:
– Дайте ей воды… Нет, не с глюкозой, простой.
– Итак, Эра Игнатьевна, два дня назад ваши подследственные… Точнее, бывшие подследственные, граждане Рюмин и Егоров, были похищены из следственного изолятора, вывезены в район Лесопарка и зверски убиты. А теперь смотрите сюда! Не надо притворяться! Когда человек теряет сознание, у него не дергаются веки…
– А бить все-таки не стоило, капитан!
– Ничего, не сдохнет! Крепкая, сука!
Что я тогда знала о тебе, Саша? Что я знала? Мне сказали, будто ты состоишь в какой-то тоталитарной секте, чуть ли не в Белом Братстве, что эта секта очень опасна, у вас там, на Урале, людей приносят в жертву в каком-то капище.
…Теперь-то я знаю, кто приносит людей в жертву! Теперь – знаю…
Мне велели… Ну, ты сам понимаешь, что они велели. Они рассчитали все точно, у тебя за год до этого умерла жена, детей не было. В общем, это оказалось просто. Такие вещи называют операция внедрения. Вот меня и внедрили. К тебе. Ты ведь был меня старше на тридцать пять лет, Саша! Кто бы подумать мог…
…В то же время следует признать, что необходимость пыток в значительной мере вынужденная, поелику именно признание еретика суть царица доказательств, без которой обвинение не может состояться. А посему долгие годы смирялся я с необходимостью жестокого и негуманного обращения с подследственными, что оставляло в великой тягости мою душу, особливо когда доводилось вздергивать на дыбу или велью юных дев, а тем паче – детей…
– Спасибо, доктор, вы нам больше не нужны. Продолжим.
– Так вот, Эра Игнатьевна, взгляните. Это – распоряжение о переводе Рюмина и Егорова из СИЗО в Холодногорскую тюрьму. Узнаете подпись? Ай, нехорошо выходит! За этих священников заступается полмира, Патриарх с посланием выступил, Папа в энциклике упомянул! И тут такое зверство! Помните учебник? Конечно, помните! Дело Ежи Попелюшко, если не ошибаюсь, 1984 год. Очень похоже – даже в мелочах.
– Пододвиньте ближе лампу. Ближе! Вот видите, сразу ожила!
– Так вот, о подписи. Узнали? Ваша, ваша Эра Игнатьевна! Любая экспертиза признает. Более того, мы охотно согласимся на привлечение экспертов-графологов со стороны. Хотите из Международного суда в Гааге? Процесс намечается шумный. Куда серьезнее того, что задумывали вы. Подумаешь, двух священников в хулиганстве обвинили! А вот убийство!.. Признаюсь: наши, так сказать, внештатные сотрудники уже подготовили несколько статей. Как раз к Указу № 1400 поспеют. Про Указ знаете? Ну вот, хороший пример беспредела нашей прокуратуры. Следователь, не имея возможности устроить показательный процесс, организует убийство подследственных! Поверят, Эра Игнатьевна, поверят! Общественность уже подготовлена, и «Шпигель» про вас писал, и «Независимая», и «Замкова гора». А с подписью… Ладно, какие между нами секреты! Когда вы прокурору бумаги на Панченко принесли – ордер требовать, – вы ведь спешили, правда? За ордер расписывались? И не посмотрели? Ну, вот! А вы что, думали, мы и вправду вам доллары в стол совать будем? Нет, нет, этих несчастных не мы убивали, что вы! Мы тут вообще ни при чем. А вот вы!..
Я и потом тебя долго не понимала, Саша! Помнишь, ты рассказывал о своем народе, о том, что вы – потомки ангелов, что раньше вы были светом? До сих пор помню: эхно лхаме – были как свет.Что я могла подумать? Я ведь тогда и Библии не читала! И когда ты говорил о конце мира – что я могла понять? Я тебя боялась, очень боялась. Ты мне про святилище ваше, про Теплый Камень рассказывал, а я, дура, все думала, что ты меня в жертву принести хочешь. Потом, конечно, смешно стало. Но я ведь еще совсем девчонка была, а этив спину подталкивали – осторожней, мол, Паникер только с виду такой, добрый и вежливый. Как сейчас с Игорем. Наверное, ты сердишься на меня, Саша? Ты ведь говорил, что вы, потомки ангелов, не умираете; значит, ты и сейчас наблюдаешь за мной?
Нет, нет, нет… Если бы ты стал ангелом, Саша, ты бы не бросил Эмму, нашу девочку. И меня не бросил бы! Помнишь, картина в музее висела – Святой Петр в темнице, а ему Ангел дверь отворяет? Если бы ты мог… Ты рассказывал мне о вашем вожде, о Ранхае Последнем, который отомстил за брата, взяв Черный Меч. Вот бы сейчас этих– Черным Мечом! Ты ведь тоже ненавидел их,Саша!
…Тяжки и мучительны были раздумья мои, пока не подарил мне друг мой, дон Инниго, свою великую книгу, ныне прославленную во всех краях. Не скрою, немало пролил я слез над этими страницами, ибо нет ничего сладостней, чем мед «Духовных упражнений» отца Ингнасио Лойолы. И в некий миг посетило меня откровение. Ежели сии «Упражнения» столь полезны людям праведным, идущим по пути Господа, то трижды полезны они будут для злокозненных, в грехах прозябающих еретиков. И ежели путь «Упражнений» приводит души праведные к высям горним, то не приведет ли путь сей к раскаянию не только еретиков, но и самих ересиархов, сколь бы ни черна была их душа?..
– А вот фотографии, Эра Игнатьевна. Узнаете? Ну, себя вы, конечно, узнали, и того, кто рядом с вами, узнали, не правда ли?.. Может, все-таки лампу отодвинуть?
– Не стоит, капитан! На четвертые сутки некоторые могут спать даже с открытыми глазами. Пусть горит!
– А вас свет не беспокоит, Эра Игнатьевна? Ну, продолжим. Что вы сказали? Вы громче говорите, громче! Стало быть, узнали. Вы и господин Лукьяненко аккурат на фоне прокуратуры. Впечатляет, правда? А вот еще. И еще. Надеюсь, объяснять долго не придется? Сотрудничество с железнодорожниками, так сказать, мафией, по заказу которой вы и устранили дружков Панченко. А мафия выполнила ваш заказ по поводу священников. Неплохо? Вы же юрист, должны оценить. А когда фигурантами будут четверо, не считая вас, и все четверо дадут признательные показания… Отличный процесс получится! Вы, конечно, все будете отрицать… Да-да, гласно, с адвокатом, мы же в двадцать первом веке все-таки! Но… Кто вам поверит? Ну что, поняли? Я спрашиваю, поняли? Что вы там шепчете? Громче! Громче!
– И все-таки бить не надо, капитан.
А потом, когда уже Эмма родилась, я места себе не находила. И не только потому, Саша, что мы с тобой… В общем, ты понимаешь… Я увидела: никакой ты не сектант, и друзья твои – не сектанты. Просто ты этнограф, изучаешь предания – и про ангелов, и про вашего Мессию. Помнишь, ты мне его фотографию показывал, а я все понять не могла. Странно как-то: Мессия – и на фотографии! Мессия – мастер со стройки, четыре года техникума, на плечах – штормовка, кроссовки на ногах. А потом подумала: почему бы и нет, мало ли преданий? Игорь – тот вообще культ карго изучал, там папуасы из соломы модели торговых кораблей строили. А то, что Мессия ваш на стройке работал, так Иисус тоже плотником был!
Я ведь тебе сколько раз признаться хотела! Не могла! Ты ведь стукачей этих ненавидел, правда, Саша? А когда твоя жена – стукач!
А они… ониведь умные, Саша! Оничто-то поняли, стали мне объяснять, что человек ты, конечно, хороший, и ученый большой, да вот увлекся мистикой; что у тебя психика неустойчивая после лагерей, тебя беречь надо. И будто ничего плохого онине задумывают, просто иминтересно, что ты пишешь, что читаешь. Ониведь даже тебе помогали! Помнишь, ты не мог найти книгу Соломатина. Родиона Соломатина, который ваш народ изучал и в конце тридцатых погиб? Онидостали – а я тебе на день рождения подарила. Ты, помню, радовался, а я не знала, куда глаза девать…
…Следует, однако, отметить, что люди праведные искренне пытались очистить душу, идя путем, указанным отцом Игнасио. Грешники же в злокозненности своей отнюдь к тому не стремились. Посему задумался я, как заставить грешника очистить душу насильно, отнюдь не прибегая к мерзкому варварству. Исходил я все из той же великой мысли, которую столь ярко изложил отец Игнасио в своем труде: дабы представить рай, следует сперва увидеть ад. Причем сей ад надлежит именно увидеть, для чего потребно немалое напряжение души, на что еретики и грешники, конечно же, сподобиться не могут…
– Может, все-таки дадим ей полчаса поспать? Сдохнет ведь! Слышите – бредит.
– Не сейчас. Вы же видите ее лицо. Еще чуть-чуть… Она не бредит, она – умная, ученая, знает, что делает! Продолжайте, продолжайте!
– Итак, вот вам перспектива, Эра Игнатьевна. Процесс, приговор… Смертная казнь у нас официально отменена, но и пожизненное, знаете ли, немногим лучше. Мы ведь даже не можем нормальную тюрьму построить – все денег не хватает! Месяц назад Совет Европы вновь письмо прислал! Ну, а что бывает в тюрьмах с бывшими работниками прокуратуры, думаю, намекать не надо. Тем более, вам уже намекали.