Чтение онлайн

С большим удовольствием я хлебнула бы за знакомство, но… И это годится.

– Аминь!

Чокаться не стали. Я вдруг представила старую накрашенную бабу, тянущуюся с рюмкой через стол… Бр-р-р!

– Значит, думаете опровергнуть Основную теорию?

Приятно поддерживать светский разговор. Два ученых мужа… То есть не совсем, но где-то рядом.

– Мечтаю! – на сей раз он не улыбался. – Из-за этой к-клятой теории мне, собственно, и докторскую в Минске зарезали. Авось, наберу материала…

И тут я поняла. Он ничего не видел. Ни-че-го! Для него Объект – что-то вроде индо-арьев. Кентавра ему продемонстрировать, что ли? Нет, не заметит, нужно пару дней…

– Хотите, фокус покажу? Прямо сейчас?

Я огляделась по сторонам. Стекло разбить? Еще за буйную посчитает! Взгляд скользнул по брошенной на диван сумочке. Ага!

Я достала помаду, и мы прошествовали на кухню. Игорь с интересом поглядел на желтые разводы по потолку – неизбежные последствия недавнего потопа. Ну, про это потом…

– Помада, – начала я не без торжественности. – Она мажется.

Для убедительности я провела черту прямо по кафелю. Игорь задумался, затем кивнул:

– Согласен. Это – п-помада. Она материальна, и она ост-тавляет след.

– А теперь вы. Изобразите что-нибудь.

На миг он заколебался, но затем в серых глазах сверкнул вызов. Приняв из моих рук инструмент, Игорь провел рукой резкую неровную линию. Раз! Волнистая черта. Два! Что-то треугольное… Да это же парус! Неплохо!

…Почему-то сразу вспомнился морской берег. Серый песок, теплые волны, ее рука – в моей руке…

Я вздохнула. Хватит, не сейчас.

– Итак, что вы сделали, Игорь?

Он усмехнулся, взглянул на рисунок.

– В-вероятно, слегка нашкодил.

– Совершенно верно.

Теперь в святцы! Нет, не стоит, случай простой, святые могут спать спокойно.

Я достала булочку и обильно покрошила на подоконник. Затем в восточный угол. А после – у порога. Достаточно? Вполне.

Игорь с интересом следил за моими пассами. Под занавес одобрительно хмыкнул:

– Насколько п-понимаю, домовой?

Я кивнула, быстро прочитала про себя простенькое заклятье. Как это Евсеич учил? «Сусидко, сусидко, надто в хате брыдко, тоби я рада, прыбраты надо…»Вызубрила!

Теперь считаем. (Опять считаем!) Раз, два… десять…

– Прошу!

Рисунок уже исчезал – бледнел, таял, оставляя легкий розовый след. Вот и он пропал.

Игорь внезапно стал серьезным, быстро коснулся пальцем стены…

– Вп-печатляет!

– Могу исчезника вызвать, – гордо сообщила я. – Для этого манка нужна. Только исчезники шипят, когда незнакомого человека видят. И с собой утащить могут.

Мы вернулись в комнату, Игорь поглядел на бутылку, протянул руку.

– Нет, не стоит. Хотя опыт, я в-вам скажу, хорош! Семенова бы сюда! Ковалевского уже не убедишь – п-помер. Между прочим, первые т-такие опыты стали проводить именно в НИИПриМе. П-правда, если верить легенде, там начали с телевизора…

– В институте мифологии? – поразилась я. – Игорь, Институт N 7 – оборонный объект! То есть, был, конечно. Название – для прикрытия, понимаете?

Я вовремя укусила себя за кончик болтливого языка и заткнулась. Игорь бросил на меня удивленный взгляд (не смотри, сероглазый, не надо!), пожал плечами:

– Об-боронный? Ну, конечно, можно вызвать д-джинна, засадить в бутылку из-под пива и швырнуть в суп-постатов… Нет! Это был именно институт прикладной мифологии! МИР – собственно, «М-миф и реальность»; или, по другой версии, «Мифологическая реальность». В том-то и дело! И г-господин Молитвин был один из тех, кто первым, так сказать, п-пробил брешь. Ему сейчас нельзя позвонить? Жажду з-знакомства!

Я покачала головой. И я жажду. И кое-кто еще. Например, Очковая. Или сам Бессараб-Капустняк.

– Как только вы его в-встретите, Ирина, пожалуйста, познакомьте! А пока… Наверное, мне стоит побродить по г-городу. Мечтаю поглядеть на к-кентавров.

– Сегодня не увидите, – усмехнулась я. – Адаптация. Нужно денька два.

Он кивнул, задумался.

– Т-то, что вы показали мне, Ирина, это одна п-половина яблока. Т-так сказать, физическая сторона. Но я фольклорист, меня интересует и вторая половина – к-как все это воспринимается на уровне культа.

Я вздохнула. Ну, конечно, ему научную работу писать. По линии Сороса… Господи, кого они мне прислали?

– А в-вас не удивляет, Ирина, что православная церковь б-быстрее всего, так сказать, приспособилась?

Быстрее? Да, пожалуй. Буддистам-одиночкам – им было наплевать. Мусульмане только сейчас начинают одноразовые молитвы печатать. Очень красиво – листок, на нем вязь арабских буквиц с указанием на трех языках: «Коран, сура 14, аят 8». Берешь, отрываешь, мажешь острым кетчупом… А иудеи (которые уцелели) почти все уехали. Говорят, мучились бедняги – ни воды, ни света, штукатурка падает…

– Православным не впервой, – предположила я. – К Петру привыкали, к большевикам. У некоторых, что постарше, до сих пор погоны под рясой. Да и не все готовы булочки крошить. Вот у нас недавно арестовали двух священников…

Вновь пришлось кусать себя за язык. И больно!

– Читал, – кивнул Игорь. – Отцы Николай и Алек-ксандр, если не ошибаюсь. К-кажется, кто-то из них считает, будто настал, так сказать, Армагед-дон?

Могу ли я знать об этом? Пожалуй, могу. Я ведь тоже читаю газеты!

– Так думает отец Александр. Но ему представляется, что Армагеддон давно прошел, и этот свет – уже не наш…

– Интересно. Неглуп б-батюшка!

Остается с этим согласиться, но вдруг я начинаю кое-что соображать. Гражданин Егоров рассказал об этом только мне – позавчера. Он в следственном изоляторе, в одиночке. Откуда?

Наверное, меня выдали глаза. Игорь моргнул, покачал головой.

– П-помилуйте, Ирина! Я прекрасно понимаю, что т-такое научная этика! Честное слово, я не напечатаю и слова из ваших н-научных отчетов без вашего согласия. Мне их просто п-показали, чтоб я, так сказать, вошел в курс…