Чтение онлайн

– Пора вставать на ужин. Говорят, награждение какое-то будет. Ты случайно не знаешь, в чем дело?

– Тебя как зовут? – спросил я, потягиваюсь.

– Дима. Дмитрий, – проговорил парень.

На вид он был едва ли старше меня.

– А я Саня. Приятно познакомиться. А награждать меня будут!

– Как тебя? – не понял Дмитрий, – а за что?

– Да я и сам не пойму за что. Точнее тех, кто сделал попытку подняться на Эльбрус. Но погода была плохая, и группа вынуждена была вернуться.

– И как там, в горах? – глаза у Димы загорелись, – я ведь тоже сюда приехал, чтобы подняться на вершину.

– Холодно, голодно, нечем дышать и страшно, – честно признался я.

Дима округлил и без того похожие на грецкие орехи глаза.

– Да что ты! – только и смог выдохнуть он.

Я рывком поднялся с кровати и уставился в засиженное мухами зеркало.

«Да, красавчик. Нечего сказать. Не бритый, ввалившиеся глаза и тусклый взгляд» – подумал про себя я.

– Ну, пойдем, подкрепимся, – предложил я Дмитрию.

В холле явно что-то происходило. Народ сновал туда-сюда, Казбек бегал и спрашивал у всех фамилии. На меня ноль внимания. Наконец раздался громкий голос администратора гостиницы.

– Всем проживающим в гостинице «Азау» построиться в холле.

В те времена народу дважды не надо было повторять такие слова как «построиться». Еще в памяти старшего поколения сохранились воспоминания о лагерях и ссылках. И передались, что называется с молоком матери, такие понятия, как дисциплина, послушание и страх перед начальством или администрацией любого ранга.

Проживающие откликнулись на приказ собраться в холле и минут через двадцать уже все стояли по стойке смирно в ожидании «приговора». Но расстреливать и отсылать на рудники, слава Богу, никого не стали, а принялись зачитывать фамилии и имена людей, кто сделал попытку подняться на вершину. Указали и отметили всех, кто хоть немного поднялся вместе с нами в горы. Даже не забыли бухариков, которые после первой остановки повернули обратно. Действительно приятно, что местная администрация организовала для нас такой праздник. Были вручены грамоты и значки. Уже сейчас и не вспомню, что было там написано, но, наверное, «покорителю вершины», или «участник восхождения на Эльбрус». В голове всплыло далекое детство в пионерском лагере, когда я выиграл соревнования по плаванию, мне вручили значок «Умею плавать 100 метров». Я им так гордился, что даже нацепил на школьную форму, когда кончились летние каникулы. Потом, конечно, потерял в одной из потасовок на переменке. Но тут от приятных воспоминаний меня отвлекли громкие выкрики моей фамилии. Это Казбек надрывно орал мое имя:

– Дьячков Александр, Дьячков Александр!

От неожиданности я даже растерялся, а потом, с ни с того, ни с чего, крикнул:

– Я!

Народ весело засмеялся.

– Саня, подойди сюда, – не отставал проводник.

Я растолкал народ и подошел к группе администрации.

– Особо хочется отметить Дьячкова Александра, который не бросил товарища, и помог дойти до лагеря Остапчук Соне, которая повредила ногу при восхождении.

Толпа захлопала и зашумела. От нее отделилась эта назойливая Остапчук Соня, доковыляла до меня, приподнялась на одну цыпочку и чмокнула меня в щеку. Я чуть не умер на месте. Народ еще больше загудел и зааплодировал. Я готов был провалиться сквозь землю, но пришлось говорить какие-то слова благодарности. Мне вручили памятные значки и грамоту и, наконец, отстали. Наградили и других ребят, кто стаскивал Соньку с горы, но поцеловала она только меня. Потом был праздничный ужин в столовой гостиницы, рассказы ребят, которым удалось побывать на Эльбрусе. Соня сидела за столом со своими земляками. Я осмелел и подошел к ним. Мы познакомились. Они оказались милыми и веселыми ребятами. Уже вечером я вышел в фойе гостиницы полюбоваться заходом солнца, и рядом оказалась Соня.

– Красиво, – только и сказал я.

– Очень, – ответила Соня и взяла меня под руку.

Может быть, ей было тяжело стоять на одной ноге, а может, она просто хотела прикоснуться ко мне, я не знаю, но я обнял ее и поцеловал. Она ответила мне, жарко впившись в губы. Мы стояли, обнявшись, и смотрели, как последние лучи солнца скрываются за снежными вершинами. У нас впереди была еще целая неделя. Со мной Соня не боялась темноты в гостиничном номере, и мы не расставались ни на минуту. Нога ее потихоньку заживала, а мои приключения в Приэльбрусье не закончились.

В один из дней Казбек предложил мне подняться вместе с ним на высоту снегов и посмотреть, как катаются на горных лыжах спортсмены. По моим представлениям я уже давно был таким спортсменом, поскольку у себя в Ленинграде, мы с компанией, набрав дешевого портвейна, частенько ездили в Кавголово и катались с гор. Кто помнит, были такие детские лыжи, сантиметров сорок-пятьдесят в длину, назывались «Зайчики», на них был изображен довольно симпатичный зверек. Так вот, мы пришпандоривали к нашим валенкам эти чудо-лыжи и сигали вниз с горы.

Подъемников тогда не было и в помине, поэтому в гору забирались сами. Но я пошел дальше остальных. В комиссионном магазине купил деревянные лыжи для прыжков с трамплина. Они были в два раза выше меня. Отрезал половину, приладил жесткое крепление, но тут возникла еще одна проблема. Мои валенки никак не хотели держаться в этих креплениях. Пришлось еще дополнительно купить туристические ботинки 46 размера, других просто не было, в нос напихать разных тряпок, чтобы не сваливались с ноги и вперед на гору. Но проблемы на этом не закончились. Если у обычных лыж пятка поднималась, и было удобно ехать по снегу, нога держалась за счет ремней из кожзаменителя, то в моем случае приходилось снимать их и тащить на себе. Путь от электрички до ближайшей горы был не близким, но зато я съезжал вниз, как Бог, и все мне завидовали, кроме меня самого. Лыжи были крайне тяжелыми и неудобными, не то, что «Зайчики» у моих друзей.

Так что про горнолыжный спуск я знал не понаслышке. Так мне тогда казалось. Мы добрались до первого бугеля. Там ребята цеплялись за трос и поднимались наверх. Одетые в одни купальные костюмы и плавки они гордо скользили вниз. Ну что я рыжий. Я тоже разделся и остался в одних красивых трусах марки «Красный текстильщик». Казбек с сомнением покачал головой:

– Саня, может не стоит?

Ну, вы понимаете, что я ему ответил. На меня нацепили оборудование, дали две палки в руки и подвели к подъемнику. Минут пять я пытался пристегнуться, но безуспешно. Ребята мне помогли, и вот я уже гордо ежась от холодного ветра, в труселях поднимаюсь на вершину горы. Мне бы тогда немного подумать головой, а не задним местом, чем я обычно думаю по жизни и тихонько спуститься вниз. Так нет. Я забрался на вершину и отклячив задницу ринулся вниз, помогая себе палками. Долетел хорошо, разбиться о скалы мне помешал снегоукладчик, который неожиданно встал у меня на пути. Сворачивать я не умел, поэтому пришлось падать на бок. Вот так я и летел прямо в лоб красному металлическому коню. Остановился у гусеницы. Хорошо, что ратрак просто стоял на месте. Вся правая сторона была содрана до крови, включая лицо. Одна такая белая, красивая, а вторая как у вареного рака. В трусах снег, во рту лед и лыжи черте где. Засунул руку в трусы и обомлел. Члена не было!

«Оторвался!» – подумал я и чуть не заплакал, – «такой молодой и без письки!!!».

Я чуть не зарыдал. Оттянул резинку подальше, чтобы рассмотреть. Может быть, удастся пришить. И о радость, член оказался на месте, только стал очень маленьким от холода. Рука холодная и в паху снег, вот я и не нашел сначала у себя в трусах ничего. Ко мне подкатили остальные. Ржут как лошади, а у меня от боли слезы на глазах, но они так задорно смеялись, что и я, в конце концов, улыбнулся. Жив и, слава Богу. Об этом инциденте, я думаю, помнят и сейчас.

Сонька выхаживала меня, как могла. По молодости такие ссадины заживают быстро. Вот мы так и лечили друг друга. Народ в гостинице не давал нам проходу. Все норовили приколоть или подшутить, но все по-доброму, без злости.

Но вот и настало время расставаться. По запланированному маршруту мне предстояло двигать в Нальчик, а моя Соня улетала в Ставрополь домой. Я выпросил у администрации разрешение сесть в машину, которая отправлялась в Минеральные воды по каким-то гостиничным делам. Машина грузовая, мы сидели в кузове, прижавшись, друг к другу, и не говорили ни слова. Я болтать умел только на людях, а Соня боялась расплакаться. От нее пахло парным молоком и солнцем. Этот запах я запомнил навсегда. В аэропорту купил ей несколько огромных персиков у бабуськи и желтые хризантемы. Времени у нас оставалось совсем не много. Я обнимал ее и боялся отпустить, а она преданно смотрела мне в глаза. Наконец объявили посадку. В те времена народ еще не знал, что такое терроризм, не было необходимости снимать вонючую обувь и допивать всю жидкость, чтоб не досталась врагам, поэтому регистрация проходила быстро.