Чтение онлайн

После этого я устроил славную попойку. Сакэ закупил заранее и в большом количестве, потратив на это золотую пластину, привезенную из Америки. В числе угощений подали обязательное праздничное блюдо сэкихан — рис с красными бобами, потому что этот цвет символизирует счастье и благополучие. Богатые едят его часто, а вот крестьяне всего два-три раза в год. Каждому гостю наливали полную чашу сакэ. Выпив ее, желают ребенку здоровья и дают напутствия, пожелания и дарят что-нибудь, не обязательно дорогое, но обязательно символичное.

Ода Нобунага тоже не забывал поддерживать нас. Мои соратники основательно подчистили его родственников. В живых остались только старший брат от наложницы, который жил в замке Андзё в провинции Микава и участия в семейных разборках не принимал, еще один от жены и пятеро от наложниц, страшим из которых было по шесть лет, поэтому в расчет не принимались, и, наша главная цель, младший брат Нобуюки, возомнивший себя даймё. Узнав о массовом падеже родни, самозванец не покидал территорию замка, довольно большого и мощного, даже во двор выходил редко и окруженный толпой самураев. Замок находился на холме и рядом не было возвышенностей, с которых бы просматривался двор, так что выстрелить с дальней дистанции не получится. Попытки поджечь его привели к потере двух синоби, которые оказались не такими уж и эффективными, как сложат о них легенды в будущем. Чем дальше от событий, тем герои выше и красивее. Мы решили подождать удобного момента, но Ода Нобуюки, избавленный от надзора дяди и других родственников, прислушался к совету матери Доты Годзэн и помирился со старшим братом, отказавшись от претензий на титул, чем сильно расстроил своих приспешников. Когда прискакал гонец от Оды Нобунаги и отменил приказ на убийство младшего брата, дзёнины облегченно вздохнули. Лучше потерять деньги, чем людей или не выполнить заказ.

Заодно гонец привез и пожелание даймё. К тому времени правитель провинции Овари купил через посредников пять сотен аркебуз у португальцев. Нужен был тот, кто научит его асигару пользоваться этим оружием.

Дзёнин Каваи Аки пригласил меня в свой дом и сперва угостил чаем. Если деловая встреча начинается с угощения, значит, обойдется тебе дорого. Произнес он предложение даймё с таким видом, будто оно окажется для меня тяжким до невозможности. И действительно, какой нормальный человек захочет покинуть процветающую горную деревню и переберется в замок, расположенный рядом с шумным и вонючим городом?! К тому же, отправиться туда надо будет с семьей, члены которой станут заложниками — тяжкое условие в эпоху тотального предательства. Чтобы не расстраивать старика, я изобразил почти горе и отчаяние, но, мол, если надо…

16

Ода Нобунага напомнил мне Людовика Одиннадцатого по коварству, и Петра Первого по тяге к новаторству, и обоих, так сказать, по шилу в заднице. Есть люди, которые рождаются для того, чтобы наворотить кучу дел, по большей части, черных, которые при продолжительном суммировании в головах потомков приобретают белый цвет. Убил одного человека — преступник, убил миллион человек — выдающаяся личность.

Замок Нагоя располагался на равнине, поэтому, кроме рва с водой и пятиметровой крепостной стены из камня и оштукатуренного дерева, имел каменную платформу высотой метров семь под главной трехъярусной тэнсю. Внутри платформы оборудованы два уровня: как сказали бы в будущем, минус первый, в котором хранились запасы еды и оружия, и минус второй, где, кроме сухих складов, был еще и колодец. Моей семье отвели одну из секций на первом ярусе ягуры, где жили доверенные самураи, что можно считать оказанием высочайшей чести. Наверное, Ода Нобунага решил, что намбандзины не такие подлые, как его соплеменники.

Мне было без разницы, где ночевать, а Ханако в замке прямо таки расцвела. В горной деревне ей было тяжко, а в замке попала в свою культурную среду с постоянным интриганством. Номи Тадаоки, отец Ханако, владел деревенькой, поэтому мог позволить себе свиту из четырех десятков самураев, и приходился дальним родственником Мацудайру Хиротаду, даймё провинции Микава, и был желанным гостем в замке Окадзаки. Жена и дети сопровождали его и подолгу гостили у родственника, заодно усиливая гарнизон.

Единственным неприятным моментом для нее было то, что я почти полностью запретил пользоваться косметикой. Сейчас знатная японка, встав поутру, обязана загрунтовать лицо свинцовыми белилами, брови сбрить и нарисовать тушью черные прямые линии, губы покрасить в темно-зеленый цвет с металлическим отливом и нанести посередине обеих по красной точке, чтобы казались меньше, зубы покрасить в черный цвет, а тело покрыть красной пудрой, после чего имела полное право предстать перед мужем и остальными людьми. У знати принято спать раздельно. Муж зашел перед сном, отстрелялся и пошел отдыхать, а жена начинала смывать краску. Кстати, зубы у большинства и так темные из-за кариеса, так что покраска делала их одинаково нездоровыми. Мне, как намбандзину, разрешалось нарушать традиции и всю ночь делить ложе с женой. Перед сном она нашептывала мне, кто против кого дружит.

Кстати, Ода Набухирэ двенадцать лет назад разбил войско Мацудайры Хиродаты, сеньора отца моей жены, захватил замок Андзё, который отдал своему внебрачному старшему сыну Нобухиро, и случайно взял в плен четырехлетнего Мацудайру Такэтиэ, старшего сына даймё, только через два года обменяв на одного из своих внебрачных сыновей, погибшего вскоре после этого. Наследник прожил в замке Нагоя два года и, говорят, очень сдружился с Одой Нобунагой. Злые языки утверждали, что два дурочка нашли друг друга. По возвращению домой Мацудайру Такэтиэ, точнее, его дядя-регент, не смог сплотить самураев провинции, в результате чего на нее стали нападать все, у кого хватало силенок. Однажды под раздачу попала деревня Номи Тадаоки, в результате чего я обзавелся женой.

Я помнил, что в двадцать первом веке одним из самых больших городов Японии будет Нагоя. Пока что это призамковый населенный пункт, который язык не поворачивается назвать городом. Так, большая деревня в одну улицу, ведущую к главным воротам крепости. Живут в ней ремесленники и торговцы. По-любому, как место для прогулок, было более интересным, чем деревня в горах. Ханако обожала ходить по лавкам и мастерским, рассматривать товары. Иногда я что-то покупал ей, тратя на это зарплату, получаемую от даймё. Мне он платил золотыми кобанами, а не рисом, как своим самураям и асигару.

Надо отдать должное Оде Нобунаге: силу огнестрельного оружия, пока не очень совершенного, он понял сразу, поэтому не жлобился на оснащение и обучение аркебузиров и не относился к ним с презрением, как Китабатакэ Харумото. По моему совету он нанял еще и семьсот асигару-яри, которых вооружил пятиметровыми пиками. Я дал даймё пострелять из мушкета, после чего он заказал себе сразу три. Мы с ним даже на охоту съездили несколько раз. Если меня интересовали антилопы, чтобы мяса поесть, то Ода Нобунага буквально скакал от радости, убив медведя. Они здесь более мелкие, чем в России, черного цвета с белой «манишкой» на груди, но считается доблестью добыть косолапого.

На занятиях с аркебузирами я, так сказать, осуществлял общее руководство. Остальное делали Като Данзё и еще два синоби, нанятые вместе со мной, но всего на три месяца. Из них получились толковые сержанты, которые добрым словом и кулаком быстро вбивали в новобранцев нужные навыки. За год с лишним асигару-тэппо, как их стали называть, прошли усиленный курс обучения и превратились в хороших воинов. В их головы прочно вбили дисциплинированность и научили довольно метко стрелять из аркебуз. Осталось закрепить полученные знания в реальном бою. Одно дело четко выполнять команды в спокойной обстановке, а другое, когда на тебя скачет кавалерийская лава и/или обстреливают из лука. Опасность заставляет суетиться, а суета — мать поражения.

17

Ода Набутомо был еще одним дядей Оды Нобунаги. Два года назад, воспользовавшись слабостью племянника, он коварно захватил замок Киёсу, пригласив в гости и убив коменданта. С одной стороны Ода Набутомо не примкнул к мятежникам, объединившимся вокруг Оды Набуюки, а с другой владел тем, что ему не принадлежало. О чем его и известили официально после окончания разборок с главными врагами. Дядя намек не понял или не захотел понимать, поверив в свои силы и удачу. На него дважды покушались синоби из Каваи, и оба раза Ода Нобутомо чудом оставался цел и невредим. Замок находился на восточной дороге к будущему Киото, а ныне Хэйан, и имел стратегическое значение по меркам провинции. Поэтому племяннику пришлось отправиться к Киёсу, чтобы вернуть своё и заодно укрепить свою власть и показать явным и тайным врагам, на что способен.