Чтение онлайн

— Римма, сама дышать не забывай, — между делом отметила Миранда. — Ты хорошо справляешься. Осталось разобраться со вторым.

Чтобы не пришлось отключать лёгкие полностью, ведь кислорода на станции могло и не найтись, их пришлось разбить на сектора и заниматься каждым по отдельности, что заметно затянуло ремонт. Но разобравшись с одним лёгким, со вторым можно действовать немного смелее.

Стоило хорошо понимать — такой ремонт — способ точно дожить до более квалифицированной помощи, он никак не её замена. Если в текущем состоянии ввязаться ещё в одну такую же серьёзную драку, результат почти со стопроцентной вероятностью окажется фатальным.

Когда всё закончилось, Римма села прямо на пол возле стола и вытерла пот со лба. Кризис миновал. Можно выдохнуть. И дождаться пробуждения Шона.

— Против скольких же вы там были? — поинтересовалась Мира, тоже звуча более расслабленно.

— Не знаю. Не было возможности сосчитать, — слабо усмехнулась Римма. — В общем-то мы были одни против базы. Той её части, которую подняли на нашу поимку.

— И Шон ото всех отбился? Невероятно, — в её голосе звучало искреннее восхищение. Довольно редкая эмоция по отношению к Шону.

— В достаточной степени, чтобы нас не поймали. Хотя больше он заботился о том, чтобы не задели меня. Я понимаю, почему он так хорош в бою. — Римма запрокинула голову, чтобы посмотреть в его сторону. — Шон себя не бережёт. На самом деле его навыки защиты отвратительны для бойца такого уровня. Он развивает их только для того, чтобы дольше держаться и не полечь от пары слишком удачных зарядов. Но если решит, что эффективнее не уворачиваться, без колебаний подставится.

— Так вот почему при таком гоноре он постоянно такой травмированный после миссий.

— Ага. Знаешь, раньше существовали камикадзе — лётчики-смертники. Вот он вполне мог бы стать одним из них.

— Наши ряды и без смертников не слишком густы, — мрачно заметила Миранда. — Ладно, ты уж проследи там, чтобы этот всё же выжил, а мне пора заниматься другим поломышем.

— Другим? У вас что-то случилось?

— Да так… Эндрю сломался. Так что, если что, вместо него теперь на связи будет Тенеан. Он мне тут говорит, что нужно будет попробовать зайти в киберпространство через станцию, так как Эндрю успел оставить подсказки.

— Хорошо. Тогда ещё услышимся.

Римма опустила руку и вздохнула. Сейчас им остаётся только прятаться на станции, надеясь, что радикалам не придёт в голову сюда заявиться, иначе это точно конец. А ещё ждать вестей от остальной группы. Получится войти в киберпространство и достать оставшуюся информацию, считай, миссия выполнена, можно думать о возвращении.

Тишина. Только двое на станции. Молчание базы было совсем другим — в нём ощущалась жизнь, ощущалось присутствие людей. Но здесь никого. Пустынно. Часть мира, окончательно очищенная от ненужного — людей. Не осталось даже оболочек, имитирующих созданий из прошлого. Обхватив колени руками, Римма уткнулась в них лбом и вскоре задремала. Стоило спасть напряжению, как навалилась усталость.

Проснулась она уже на диване, прикрытая какой-то сероватой тканью. Рядом сидел Шон, скрестив руки на груди и закрыв глаза. Впрочем, она точно знала, что он не спит. И это подтвердилось, стоило только сесть.

— Ты могла поспать ещё, — проворчал Шон.

— А ты мог не переносить меня. Не стоит напрягаться сразу после того, как тебя подлатали.

— Было бы от чего. Ты ж лёгкая.

Римма поморщилась, вздохнула, убрала в сторону ткань и осмотрела Шона. Выглядел достаточно бодро, дышал ровно, глаз не светился, раны не открылись.

— Ладно, спасибо. Диван правда удобнее пола. Но раз уж я уже проснулась, то пока дальше спать не хочу. Нам ещё рано расслабляться, нужно провести ещё одно подключение к сети.

Римма передала сообщение Миранде, а Шон пришёл к выводу, что нет причин откладывать столь простое задание. От него ведь ничего напрягающего не требовалось, особенно если проворачивать всё на станции, где время не ограничено.

Они связались с Тенеаном. Шон просто смирно сидел с торчащим из руки кабелем, пока Римма ушла искать что-нибудь съестное. Надо убедиться, как обстоят дела с запасами, иначе придётся связываться по этому поводу с остальной частью группы. С ними в любом случае придётся — чтобы обсудить дальнейшие действия, но на самом деле для этого лучше дождаться входящего сигнала.

По окончании дел в киберпространстве Шон вернулся на диван. Вскоре рядом опустилась и Римма, только выглядела она немного встревоженной. Не так, словно что-то успело произойти, а как человек, которому не хватало решительности начать волнующий любопытство разговор.

— И всё-таки… — Осмелившись заговорить, она тяжело сглотнула, нервно сцепила пальцы. — Почему ты тогда отключился?

Шон молчал. Римма съёжилась, увидев знакомую пустоту во взгляде. Но ведь этого не может быть!

— Е-если тебе тяжело, н-не надо, не рассказывай! — поспешила добавить, но Шон мотнул головой.

— Ларие, — прошептал он надломлено. — Тогда я увидел в толпе Ларие.

— Но она же…

— Я знаю, — перебил раздражёно. — Лучше других знаю. Сам видел. Может, и не она была, а кто-то очень похожий — какая теперь разница? Сама мысль о том, что она может быть жива, но среди них… И память о том дне. Как умерла она. Как я сам почти увидел смерть. И о том, что где-то здесь рядом может ходить её убийца… Похоже, всё это оказалось для моей системы перебором.

Римма опустила взгляд и сжала кулаки. Всё-таки Ларие. Даже спустя восемь лет после смерти она оставалась так важна Шону, что один лишь её образ мог довести его до аварийного отключения! Отвратительный клубок чувств тяжестью навалился на грудь.

Отчасти Римма понимала — первый чувствующий всегда особенный, а сцена смерти кого-то столь близкого навсегда останется болезненным шрамом на памяти. Да. Конечно. Никто не виноват, что так происходит. Потеряй она Шона, скорее всего чувствовала бы то же самое. Тут впору понять, принять и посочувствовать. Но вместе с этим Римма ощущала и то, что не должна. Тем более не в таких обстоятельствах.

Зависть. Ревность. Как можно испытывать подобное из-за того, что другая, даже будучи мёртвой, остаётся для Шона на первом месте? Как можно желать сместить её, заглушить воспоминания и эту особенную связь? Как можно чувствовать раздражение при упоминании той, что не виновата? Глупо. Мерзко.

«Недопустимо так думать! Ларие была хорошем человеком. Она заслуживает продолжать жить хотя бы в воспоминаниях! Мы же были подругами. Настоящими. Я не должна даже на мгновение допускать такой гадости в мыслях! Не должна…»