Чтение онлайн

– А вы куда?

– Мы - в театр.

– Молодцы!
– сказала мама.
– А деньги на билеты?

– Ой, мамочка!
– защебетал Алешка.
– Я забыл тебе сдачу отдать. Можно мы ее на билеты потратим?

– Конечно. Только берите хорошие, в партер.

– В ложу бенуара, - ответил Алешка.

Какие слова знает! И маму это тоже поразило.

– Как вы быстро взрослеете, - нежно сказала она нам вслед.

Карабас без лишних слов впустил нас в фойе.

– Идите в зрительный зал, - сказал он.
– Все уже собрались.

В зрительном зале было темно. Только на сцене горел свет. Там стоял обеденный стол, во главе его сидел режиссер Кабаков и что-то жевал. И запивал водой из бутылки. А в первом ряду разместились актеры. В основном молодые и веселые. В руках они держали книжечки. Наверное, подумал я, это и есть пьеса про Великана. Актеры не шумели, не переговаривались, а только переглядывались и улыбались друг другу. Видимо, так они обменивались мнениями о пьесе.

Режиссер сделал глоток и встал:

– Друзья мои! Мы должны прежде всего понять и определить сверхзадачу этой гениальной пьесы…

– А кто ее написал?
– нахально перебил его Алешка.

– Я, - скромно потупился режиссер. И показал всем видом: разве я виноват в своей гениальности.
– Прошу не перебивать. Что я говорил? Ах да! Сверхзадача. Вот вопрос: кто главный герой пьесы? Вы скажете: Великан. И ошибетесь. Великан, по ходу пьесы, уходит домой из своего офиса. Сажает Розочку в сумку. Розочка убегает. Великан, в отчаянии, переодевается Карликом и отправляется на розыски Розочки. И он встречается со многими людьми. Самыми разными: с бомжами и чиновниками, с продавцами и артистами, с жуликами и милиционерами. Что это значит? Значит, мы можем дать развернутую картину нашей жизни. Показать ее плохие и хорошие стороны…

– А зачем плохие показывать?
– опять перебил его Алешка.
– Их и так все знают.

– Здравая мысль, - поддержал его бородатый актер, который сидел рядом. Он все время то сдирал с себя бороду, то лепил ее обратно. И каждый раз удивлялся.

Тут поднялся шум. Началось бурное обсуждение. В общем, все как у нас на уроке, когда ученики не очень слушают учителя. И все ведь Алешка натворил. Я решил ему об этом сказать. Чтобы он больше не выскакивал. Повернулся к нему… И отскочил как ошпаренный. На Алешкином месте сидел какой-то жутко бородатый мальчик. Мальчик расхохотался.

Оказывается, пока все спорили, Алешка успел подружиться с бородатым актером и тот дал ему примерить свою ужасную самоклеящуюся бороду.

Когда я пришел в себя, споры о сверхзадаче уже закончились и начались споры по распределению ролей.

Здесь процесс тоже пошел как в детской игре: «Чур, я - царь! Чур, я - царевна! Чур, я - сапожник!»

Постепенно роли разошлись. И неудивительно, что Алешке досталась одна из главных. Ему поручили играть Великана, переодевшегося Карликом.

– Славно!
– сказал довольный режиссер.
– Но у нас никого нет на роль кошечки Розы.

Действительно, из всех актрис ни одной не было с кошачьей внешностью. И повадками. Одна тетка, правда, немножко подходила - у нее под носом были вполне приличные усики. Но режиссер отверг ее кандидатуру:

– Роль тигрицы вам, Офелия Львовна, обеспечена в следующей пьесе.

Актриса обиделась и ушла. Дожидаться следующей пьесы.

Но тут опять всех «выручил» Алешка:

– Я знаю одного Зайца, очень похожего на кошку.

– Такие бывают?
– удивился режиссер. Алешка кивнул.

– Зови!
– и радостно шлепнул ладонью по столу.

– На когда?
– спросил Алешка.

– На завтра. В три.

– Приведу, - пообещал Алешка. Но поставил условие. Вернее, намекнул: - А моему брату роли не хватило.

Режиссер на секунду задумался. Улыбнулся, найдя выход:

– Офелия нас бросила. Предала. Забирай ее роль. Как тебя зовут? Дима? Вот и отлично.

– А что за роль?
– спросил я. Так, на всякий случай - не собирался я играть в этом гениальном спектакле.

– О! Это прекрасная роль!
– режиссер Кабаков даже жевать перестал.
– Офелия должна была играть ружье!

– Что?!

– Ничего удивительного. По законам драматургии. Ты, наверное, помнишь знаменитые слова Антона Павловича Чехова, великого писателя и драматурга?

– Ну… Смотря какие… Не все, конечно…

– Антон Павлович говорил…

– Кому?
– перебил Алешка.
– Вам?

– Не только мне. Всему миру. Он говорил, что если в первом акте на стене висит ружье, то в последнем оно обязательно должно выстрелить.

– Я не хочу висеть на стене, - со всей решимостью заявил я. И встал.

– Куда же ты, Дима?
– воскликнул режиссер.
– В моей пьесе этот эпизод решается элегантнее, чем у Чехова. В моей пьесе ружье не висит на стене, а стоит в углу. Все три акта.

Это еще куда ни шло.

– А стрелять из меня что будет?
– спросил я на всякий случай.

Кабаков от души рассмеялся, очень довольный.

– Я и здесь пошел дальше Чехова.
– Он выдержал паузу.
– В моей пьесе ружье не стреляет!

Я только глазами похлопал. А режиссер с улыбкой ждал аплодисментов. Не дождался и пояснил свое гениальное решение:

– Представляешь, Дима, какая сложная, интересная и ответственная у тебя роль - изображать в течение трех актов нестреляющее ружье! Нестреляющее ружье - это просто палка. Вот ты и должен изобразить его внутреннюю борьбу. Внутреннее напряжение от противоречия. Ему так хочется выстрелить - а нельзя!

– Ты только не пукни, - заботливо шепнул мне на ухо Алешка.

Грянули аплодисменты - Кабаков, польщенный, раскланялся. Но аплодировали, по-моему, не ему, а Лешкиной шутке.

Вскоре мы разошлись по домам. Алешка был страшно доволен - он уже подружился со многими актерами, особенно с теми, кто знал серого Волка.

Родителей дома не было. Они пошли по магазинам - искать подарок папиному другу на день рождения.

Алешка сразу же уселся за телефон и стал названивать Зайцу, похожему на киску. Номер был долго занят, а потом ему ответили:

– Молодой человек, Июлия занята в вечернем спектакле и будет не раньше одиннадцати часов.
– Это отвечала строгая Юлькина бабушка.