Чтение онлайн

Никто никогда так и не смог найти доказательств тому, что именно Маннеринг является королем преступного мира – неуловимым Бароном. Зато была масса доказательств, что без помощи Маннеринга приличное количество отъявленных преступников до сих пор бы разгуливало на свободе.

Через три минуты автомобиль Бристоу въехал на Харт-роуд.

По обеим сторонам узкой боковой улочки располагались магазины и магазинчики. У тротуара было припарковано несколько полицейских машин, а у дверей магазина ухе скопилась толпа зевак. У входа стояли два констебля.

В толпе шнырял моложавый светловолосый человек в старом пиджаке спортивного покроя и серых фланелевых брюках, лицом он походил на ангелочка с пухлыми розовыми щечками и голубыми невинными глазами.

– Привет, шеф. Есть что-нибудь для меня?

– Нет, – рявкнул Бристоу.

– Миссис Маннеринг уже знает?

– Оставь ее в покое, понял, – прорычал Бристоу. Читтеринг из «Дейли Эко», а это был именно он, ответил:

– Ну хорошо, хорошо. Он ведь выкарабкается, да? Констебль открыл дверь магазина, который был полон детективов. Бристоу узнал Гардинга, одного из лучших лондонских инспекторов. Обратился к нему:

– Какие последние новости?

– Ларреби, управляющий магазином Маннеринга, дал описание преступника: парню не более двадцати лет. Сам Ларреби услышал сигнал тревоги, крикнул, чтобы вызвали полицию, и бросился в конторку... Дверь открылась, и он услышал выстрел, грабитель попал ему в ногу. Пока известно только, что были похищены бриллианты, которые Маннеринг показывал убийце.

Бристоу подался вперед.

– Убийце?

– Сам я Маннеринга не видел, прибыл минут через десять после отъезда «скорой», но мне сказали, что он в крайне тяжелом состоянии.

Джеймсон, старший помощник управляющего магазином, невысокий, уже пожилой человек, возбужденно обратился к Бристоу:

– Мне надо в больницу, я просто должен быть там. Здесь уже делать нечего.

– Нет, дела есть, и вы об этом знаете, – возразил Бристоу. – Здесь как раз вы нужнее, ведь Ларреби выведен из строя. Не беспокойтесь, я сообщу вам сразу же, как будут какие-нибудь новости. – Бристоу заглянул в конторку, где эксперты все фотографировали и снимали отпечатки пальцев. – Раньше этот парень появлялся в магазине?

– Я никого не узнал из описания Гардинга, – ответил Джеймсон, – но меня ведь часто не бывает за прилавком. Мистер Бристоу, а как миссис Маннеринг?

– Я как раз собираюсь повидать ее. – Бристоу прошел в конторку. За прилавком, прямо над стулом Маннеринга, висел его портрет. Его написала жена лет десять назад, когда ему было около тридцати лет. С тех пор он почти не изменился.

Симпатичное лицо, проницательные зеленые глаза, казалось, улыбались Бристоу.

Очарование этого момента было прервано телефонным звонком.

Это был Гордон – с новостями о Маннеринге.

– Алло, – резко бросил в трубку Бристоу.

– Говорит Гордон, сэр. Плохие новости.

– Как его состояние?

– Сейчас он в операционной и может находиться там в течение нескольких часов.

– Значит, это серьезно.

– Я оставил там человека, на тот случай, если Маннеринг придет в сознание.

– Правильно. Не забудь составить график дежурств. – Бристоу положил трубку и заметил удивленный взгляд Гардинга. Надо взять себя в руки, не дать волю чувствам.

– Пока ничего определенного сказать нельзя, – доложил он. Потом заметил Джеймсона, маячившего у двери, и добавил:

– Но шанс есть. – Казалось это принесло Джеймсону облегчение. – Расскажите все, что вы знаете.

Гардинг пересказал все, что ему удалось узнать от Ларреби.

– Займитесь этим делом в первую очередь, – хмуро приказал Бристоу. Он представил горестное выражение лица Джеймсона, когда известие об ограблении дошло до него. Еще большим ударом оно было для Ларреби, у которого были свои собственные причины быть особенно благодарным Мастерингу, ведь он в свое время отсидел приличный срок за ограбление ювелирного магазина. Под влиянием же Маннеринга полностью сменил жизненное амплуа.

Читтеринг продолжал ждать Бристоу. Он выглядел совершенно подавленным.

– Кто угодно, только не Джон. Я все еще не могу в это поверить. Это будет страшным потрясением для Лорны, – закурил сигарету и швырнул в сторону спичку. – Бристоу, могу ли я хоть чем-нибудь помочь в розыске этого паршивого грабителя, ну хоть чем-нибудь, только скажите. Все сделаю, будьте уверены. Когда вы сможете дать его описание?

– Этим занимается Гардинг. Скажи ему, что надо дать максимальную информацию в прессе.

– Благодарю. – Читтеринг в спешке удалился, думая не об одних только заголовках. Он частенько работал с Маннерингом и из всех газетчиков был ближе с ним знаком.

Читтеринг выглядел таким же потрясенным, как и Джеймсон, отметил для себя Бристоу, отъезжая.

Горничная Маннерингов, Этель, пела в кухне их квартиры на Грин-стрит в Челси. Даже Лорне, находящейся в мансарде, было слышно сопрано служанки, хотя люк и был закрыт.

Сама Лорна стояла перед почти завершенным портретом, критически изучая плоды своего труда. На ней был испачканный в красках балахон. Волосы растрепались, и ей постоянно приходилось сдувать непослушные пряди.

Пение становилось все громче.

Вздохнув, Лорна отложила кисть. Очень жарко. Старое плетеное кресло выглядело чрезвычайно соблазнительно, но если она сядет, то наверняка задремлет на часок-другой и в итоге опоздает на встречу с Джоном. Они договорились встретиться в шесть часов в «Куинз», а еще нужно одеться. Сейчас около половины пятого.

Прозвенел мелодичный голосок Этель:

– Подать чай в студию, мадам?

– Нет, я уже спускаюсь.

Лорна спустилась по неудобной лестнице как раз в тот момент, когда Этель выходила из гостиной. Это была высокая, пухленькая и симпатичная девушка. Какой-то недоумок, учитель музыки, убедил ее, что у нее прекрасный голос.

Несколько минут тишины, потом опять зазвучал голос Этель. Лорна плотно прикрыла дверь. Налила себе чаю.

Около пяти она услышала дверной звонок, а через несколько секунд тяжелую поступь Этель, направляющейся к двери.

Лорна сразу же узнала голос пришедшего мужчины.

Ее охватил какой-то необъяснимый страх. В глубине души она так до конца и не смирилась с тем, что из врага Бристоу превратился в друга.

– Мадам, к вам суперинтендант, мистер Бристоу, – доложила Этель.